Только с тобой

Рукой мертвой хваткой впиваюсь в руль, и я изо всех сил стараюсь не потерять остатки самообладания. Существуют лишь четыре человека, способные всегда вывести меня из себя: Джон, его жена, его сын и Голливуд.

— Похоже, у нас с тобой совершенно разные представления о том, что значит быть отцом. Я сэкономлю тебе время на поиски определения, но отец..

— Хватит! — он издает тяжелый, надрывный вздох. — Пожалуйста.. Я просто хочу поговорить с тобой. Я скучаю по тебе.

— Ммм, не могу сказать, что испытываю то же самое. Мне нужно ехать.

На фоне разговора я улавливаю неясные шорохи и едва различимый женский голос, который, могу только предположить, принадлежит его ужасной жене. У меня не было бы к ней никаких претензий, но с того момента, как переехал к ним, стало очевидно, что она не желает моего присутствия. Ей не нравилось, что Джон уделяет внимание мне, а не ее сыну.

Он устало вздыхает.

— Я не хочу спорить.

— Спорить — это то, чем ты, возможно, занимаешься, но я просто озвучиваю факты, — отвечаю с неподдельной искренностью. — Если это причина твоего звонка, то просто тратишь мое время. Я заканчиваю разговор.

Каждый раз, когда вынужден говорить с Джоном, я прилагаю все усилия, чтобы разговор оставался максимально коротким. Если этого не сделаю, он тут же решает, что я жажду продолжить беседу, и не умолкает ни на секунду. Я мог бы с легкостью заблокировать номер и полностью игнорировать его существование, как делал это в прошлом, но он невероятно настойчив и совершенно не умеет отпускать.

Я медленно выдыхаю, когда наконец обрываю звонок, и чувствую, как тяжелое напряжение медленно покидает меня. Но в то же мгновение меня охватывает странное, щемящее чувство пустоты. Я не могу отделаться от мысли, что он все равно продолжит звонить, словно его настойчивость — это последнее, что у него осталось в этом мире.

— Черт возьми, Лэндон, я просто пытаюсь с тобой поговорить! — его голос срывается, балансируя на грани крика, но он едва удерживает его. На светофоре я бросаю взгляд на часы и морщусь, осознавая, как долго мы уже говорим. Три минуты. Какое же пустое, бессмысленное время.

— Ты закончил?

Он снова тяжело вздыхает.

— Нет, у меня есть еще одна вещь, которую я хочу сказать.

— Хм? — я безразлично хмыкаю, уже морально готовясь к завершению разговора.

— Я еду в Северную Каролину по работе и пробуду там месяц или около того, — телефон чуть не выскальзывает из рук. — Я подумал, что, раз я буду там, мы могли бы встретиться. Знаю, что ты будешь занят с началом сезона и учебой, но уверен, что мы сможем это организовать. Когда я был в Техасе у Эштона, мы нашли время.

— Не могу, я занят, — отвечаю без тени колебаний.

— Я знаю, что ты можешь уделить мне хотя бы несколько минут. Не забывай, я знаю, где ты живешь. Я просто приду к тебе.

Этот человек и его нескончаемая, чертова настойчивость, клянусь..

— Серьезно. Я собираюсь, — я на мгновение замираю, когда в голове вспыхивает самая нелепая, самая безумная идея. Моя рука снова мертвой хваткой сжимает руль, пока костяшки пальцев не белеют. Это не может сработать, но о логике я подумаю позже. — Репетиторствовать.

Он фыркает, в его смехе слышится недоверие.

— Репетиторствовать. Тебе не нужно репетиторство.

— Не мне. Я собираюсь заниматься с кем-то. Каждый день, так что у меня нет времени на встречи с тобой.

— Каждый день? — спрашивает Джон, его тон полон абсолютного недоверия.

Я сдерживаю стон, чувствуя, как раздражение нарастает, и поворачиваю в сторону, противоположную своему дому.

— Да, каждый день. Ей срочно нужна помощь, и я как раз собираюсь встретиться с ней сейчас. Мне нужно идти.

— Может, когда я приеду, мы что-то придумаем, — в его голосе звучит тонкая, навязчивая нотка надежды, но он не понимает, что эта надежда умерла давно, еще до того, как он ее возродил.

Я бы пожалел его, если бы мог.

— Сомнительно, — безжалостно отключаю звонок и бросаю телефон на пассажирское сиденье.

Когда-то я любил этого человека, любил всем сердцем, и единственное, чего я желал, было его внимание. Но он выбрал путь, на котором не было места для меня, и, повзрослев, я выбрал свой собственный. Почему-то Джон не в состоянии это понять и наивно полагает, что может каким-то образом вновь соединить наши пути, будто он не бросал меня, будто он не ушел от мамы и от меня. Будто мы не наблюдали издалека, как он создает новую семью, которая стала для него всем, в то время как мы стали для него ничем. Да, это было больно, невероятно больно, но в конце концов боль утихла, и я двинулся дальше. Я просто хотел бы, чтобы он тоже это сделал.

Теперь, из-за Джона и его настойчивого, нелепого стремления восстановить наши несуществующие отношения, я согласился заниматься с Голливудом. Знаю, что не обязан это делать, но я не лжец. Также знаю, что он появится у меня дома и не уйдет, пока мы не поговорим. Встречаться где-то еще не вариант. Я не люблю находиться в компании, если это не является абсолютной необходимостью.

Кроме Габби и Полли, конечно. Они мои лучшие друзья и прекрасно знают, как быстро я перенапрягаюсь, поэтому они никогда не беспокоят меня. Они позволяют мне спать и есть у них, не задавая лишних вопросов. Я стал реже бывать у них из-за их соседки, но теперь все меняется с приходом Джона.

Наверное, стоит взглянуть на светлую сторону. Я буду там, где мне не противно, с людьми, которые мне нравятся, за исключением Голливуда, но, по крайней мере, я получу за это деньги. Мне не особо нужны деньги, но немного лишних никогда не повредит.

Не проходит и минуты, как я уже стою у ее квартиры. Стучу несколько раз, ожидая, когда она откроет дверь. Это очень странное чувство — находиться здесь, понимая, что я пришел не к Габби или Полли, а именно к ней. Как только собираюсь постучать снова, дверь распахивается с неожиданным шумом. Все происходит слишком быстро: Полли врезается прямо в мою грудь, отскакивает назад и почти падает, но я успеваю схватить ее за руку, прежде чем она рухнет на пол.

Ее носик слегка морщится, а тонкие пальцы потирают его, едва я ослабляю хватку.

— Лэндон?

— Привет, Полли.

Она нагибается, ловко подхватывая свою сумку, что мгновением ранее упала на пол.

— Что ты здесь делаешь? Не то чтобы я не была рада тебя видеть, вовсе нет, но я понятия не имела, что ты собирался зайти.

— Я собираюсь заниматься с ней.

Ее брови взлетают вверх, а на губах расцветает озорная, игривая улыбка.

— Правда? Разве ты не был здесь вчера и не заявлял, что ни за что не станешь этим заниматься?