Страница 4 из 7
Отказ банка прозвучал как приговор. Это был официальный, бюрократический конец надежды. Никто не даст денег. Никто не протянет руку помощи. Никто не оплатит счёт медицинского центра.
Я чувствовала себя не просто загнанной в угол. Банк подтолкнул меня к запретным, нечестным, грязным деньгам. Ещё сегодня утром можно было послать Марка подальше и вернуться к работе горничной.
Но отказы в кредите не были случайными. И теперь, кадрами частной жизни Волкова я должна была выкупать жизнь единственного родного мне человека. И другого выхода не было.
Эта мысль раньше казалась бы мне немыслимой, преступной, чудовищной.
Но теперь я села в автобус, словно шагнув в пропасть. Сердце бешено заколотилось, но теперь не от отчаяния, а от ужаса перед тем, в кого я могла превратиться.
Но это был выход. Грязный, опасный, позорный. Но выход!
Поэтому я смирилась и уже в 20:30 я сидела в ресторане «Марико» напротив Марка.
Завтрак Волкова
Марк дал мне задание, и в 07:20 я уже была на старом месте. Второй выходной я начала под окнами Волкова. Вернее, на противоположном подъёме от его домика. С длиннофокусным объективом я могла рассмотреть всё, что было видно через окна.
Колени промокли от снега, пальцы затекли и побелели от холода, но я не шевелилась, вцепившись в свой фотоаппарат. В 07:31 домике зажегся свет. На террасу вышел высокий спортивный парень.
Артем Волков.
За последние годы в интернете не появилось ни одной его фотографии. Я даже не представляла, какого цвета у него волосы. Из сети выловили и удалили всё, что могли. Много лет назад он был, кажется, шатеном.
Сейчас передо мной появился темноволосый Волков. Он нес кофейную чашку и, сев в плетеное кресло, повернулся ко мне почти спиной. Его могучие плечи под тёмной футболкой были напряжены, даже когда он просто смотрел перед собой.
Для Марка я не хотела делать ничего. Для чего ему фотографии? Что значит «охота». Он хочет фотографии для себя, но почему не делает их сам? Как будет использовать? За себя я ручалась, а вот за этого незнакомца, который знал моё имя до встречи – нет.
Мне пришла в голову гениальная идея.
Я сделала снимок. Потом еще один. И еще. На первой карте памяти один за другим появлялись идеально бесполезные кадры: затылок Волкова, рука с чашкой, силуэт, наполовину скрытый высокой спинкой кресла.
Я была старательна, как студент – троечник, выполняющий формальное задание. Будет тебе, Марк много бесполезного. И результат получишь, и не подкопаешься. Так и совесть будет чиста, и придраться будет не к чему. Хотите фотографий – а вот вам.
Я ликовала. Сделала много отвратительно пустых кадров. А потом Волков повернулся.
Солнце, поднимаясь над вершиной горы, прикоснулось золотым лучом к его лицу. И на миг – всего на одно мгновение – я увидела просто человека. Не магната, не наследника империи, и даже не финансового гения.
Молодого мужчину, вынуждено прячущегося от людей даже на отдыхе. Он смотрел вдаль, и в его глазах была невыразимая, тихая грусть. Так мог смотреть только человек, который потерял что-то очень важное. Одиночка поневоле.
Мое сердце дрогнуло. Я не смогла бы отдать Марку такие фото. В себе я была уверена, а в нём – нет. Быстро переставив карты памяти, я нажала на кнопку фотоаппарата. Несколько раз. Быстро и беззвучно.
Эти кадры, живые и настоящие, я сохранила на вторую, спрятанную в ладони флешку. А после того, как Волков допил кофе, пошла на встречу с Марком, полностью довольная своим уловом.
Мужчина уже сидел за столиком с вечным эспрессо.
Он молча протянул руку.
Я подала ему первую карту памяти. Марк вставил ее в свой компактный ноутбук, и по мере того, как он листал снимки, атмосфера за столом становилась напряжённее.
Его пальцы начали быстрее барабанить по клавишам ноутбука.
– Не ври мне. Он долго был хорошо виден в окно. Поворачивался лицом, я видел. Где эти кадры?– Это все? – его голос был тихим, но угрожающим. – Да. Он почти не показывался, – солгала я, глядя в стол.
Он знал. Он следил за мной! Ледяной ужас сковал тело.
– Отдай вторую карту, Даша, – он произнес мое имя с леденящим холодом в каждом звуке.
Резко протянул раскрытую ладонь. Это был приказ, и ослушаться было невозможно. Я знала, что это конец. Переубедить Марка я не могла, но отдать ему снимки Волкова – тоже не рискнула бы.
Мысли неслись, метались, как зайцы в загоне. Я судорожно искала выход. Марк требовательно качнул ладонью. Я перестала дышать. Замерла на секунду, глядя на его руку, а потом все произошло само собой.
– Хорошо, – прошептала я, делая вид, что сдаюсь.
Я потянулась в карман, якобы за второй картой, но моя рука заметно, почти театрально дрогнула. Я задела его полную чашку с эспрессо. Горячий кофе хлынул на его колени, на дорогие брюки, на ноутбук. Марк с проклятием отшатнулся.
Я достала из кармана вторую карту памяти и на мгновение замерла, глядя на нее. На ней были снимки, где Волков был живым и уязвимым. Протянув руку над столом, я неловко ударилась локтем. Мои пальцы разжались.
Крошечный кусочек пластика, под мой удивлённый возглас, спикировал и упал прямиком в чашку Марка, с тихим стуком, опустившись на дно.
Мужчина замер.
Наступила мертвая тишина. Марк, сжав кулаки, медленно поднял на меня взгляд. В его глазах бушевала ярость.
Я вскочила с испуганным выражением лица.
– Ой! Прости! Я такая неловкая! – мой голос дрогнул, но теперь уже от адреналина, а не от страха. – Видишь? Я совершенно не гожусь для такой тонкой работы. Я все испорчу! Тебе лучше найти кого-то другого. Горничные в папарацци не годятся!
Я отступила на шаг, глядя на разъярённого Марка. В его взгляде было столько злости, что по спине пробежали мурашки.
– Ты! – он не мог подобрать слов, яростно мотая головой. Не дожидаясь, пока Марк успокоится, я развернулась и почти побежала к выходу.
– Мне пора на смену, – прокричала я от выхода, и скользнула за дверь.
Марк за мной не пошёл. Но я сорвала его планы, и теперь война между нами была объявлена официально.
Спуск по склону
Было глупо надеяться на то, что Марк про меня забудет. Ещё днём с неизвестного номера мне пришло смс: «Завтра в 07:00 у подъёмника. Он будет в ярко-зелёном костюме. После спуска по красной трассе снимет шлем».