Страница 2 из 7
Я дёрнулась из его железных объятий, но не смогла сдвинуть даже на миллиметр. Руки Марка держали меня со спокойной силой капкана. А глаза промораживали душу.
В этом момент я ненавидела всех на свете: его, себя, Волкова!
– Решай быстрее. На счёт ноль я уйду разговаривать с охраной. Итак: три, два, один.
– Согласна! – выпалила я, и снова дёрнулась из его сильных рук. – Но деньгами я с тобой делиться не намерена! Ни копейки не дам!
Марк удовлетворённо кивнул. В его глазах появилось удовольствие хищника, загнавшего добычу в угол.
– Деньги оставьте себе. – Холодно ответил Марк. Он отступил на шаг. Убедился, что я крепко стою на ногах, и только тогда разжал руки. – У меня в этом деле совершенно другой интерес.
– И какой же? – рефлекторно спросила я.
Он посмотрел прямо в мои глаза. Ухмыльнулся и ответил пугающим голосом:
– Охота!
Переговорщики
Запах свежесваренного кофе и фирменных десертов скрутил мой желудок в узел. Вспомнив, что сегодня я ещё ничего не ела, метнула взгляд в нового знакомого. Он сделал вид, что не заметил урчания моего живота.Марк привёл меня в одно из тех кафе куда работая горничной я и заглянуть не могла. В нём было тепло и уютно, а воздух казался особенным. Дорогим каким-то.
На входе мне помогли снять пуховик. Марк раздеваться не стал. Провёл меня к столику в углу. Не снимая своей элегантной куртки, развалился в кресле, отодвинул меню в сторону с видом хозяина жизни.
Мне стало неловко в стареньком свитере, который я надевала для тепла под верхнюю одежду. Ощущать себя нищей и голой среди богатых гостей горнолыжного курорта было неприятно. В это роскошное кафе я не заходила даже в праздничном платье, а уж в облачении «под пуховик», и подавно.
Поближе к себе пододвинула рюкзак с камерой и замерла. Марк рассматривал меня с хищным удовольствием победителя. Мне не нравился его холодный взгляд. Теперь в нём проскальзывал животный интерес хищника, и это было ещё страшнее.
Официантка подошла с сияющей улыбкой.
– Что будете заказывать?
Её восхищённый взгляд скользнул по Марку.
– Двойной эспрессо, и тирамиссу – бросил мужчина, даже не глядя на нее. Его взгляд был прикован ко мне.
– А вы? – уточнила официантка, и её улыбка стала чуть менее искренней.
Я быстро пробежалась глазами по правой части меню, где стояли цены. Салат стоил столько, сколько я зарабатывала за смену горничной. Сердце упало.
– Мне просто кипяток, пожалуйста, – выдавила я, чувствуя, как горит лицо.
Официантка подняла бровь, но ничего не сказав, отошла от стола.
– Экономите? Зря. Я оплачиваю.Марк скрестил руки на груди. Усмехнулся.
Это взбесило ещё сильнее. Мог сказать об этом до того, как ушла официантка. Хотя, и в этом случае, я не собиралась есть за его счёт.
– Мне не нужно, – отрезала я, глядя в стол.
«Умри, но не бери у незнакомцев еду», вспомнила я наставления родителей из детства. Но чтобы выглядеть воспитанной и смягчить отказ, добавила:
– Я не голодна.
Марк ухмыльнулся с таким недоверием, словно видел меня насквозь.
– Как знаешь, – он пожал плечами, и в его глазах мелькнуло раздражение. – Но в голодном обмороке плохо работается.
Мне хотелось ответить ему, что он ничего не может знать о голодном обмороке. Но я сдержалась, лихорадочно соображая, как избавиться от нового знакомого. Мне не нужны были свидетели. И союзники не нужны.
– Наш проект требует концентрации, – продолжил Марк.
Я сжала кулаки под столом.
– А чего ты, собственно, хочешь? Чем, а, главное, зачем ты собираешься мне помогать? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Пока что ты сорвал мою вылазку, лишив возможности получить удачные снимки.
И снова Марк презрительно усмехнулся. Подождал пока официантка поставила перед нами чашку и вазочку с десертом, и лениво продолжил:
– Терпение, – он прищурился. – Волков – не дичь, которая бегает по лесу. К нему нужен подход. У него есть расписание. Привычки. Слабые места. И вот сегодня его не будет в гостинице до самого вечера. Ты могла замёрзнуть в ледяную статую, но не сделала бы ни единого кадра. А я точно знаю где и когда он будет и предоставлю эту информацию. Тебе останется делать то, что умеешь. Снимать.
Официантка принесла воду и корзинку с выпечкой – комплиментом от заведения. Я обхватила ладонями чашку с кипятком и постаралась согреться. На мой телефон, лежащий на столе, шлёпнулась смс. Марк увидел картинку дорогого курорта и усмехнулся.
– И на это тебе нужны деньги? – спросил он со смесью презрения и непонимания.
– Нужны. А в чём твой интерес? – спросила я не переубеждая нового знакомого и глядя на пар, поднимающийся над чашкой. У меня была цель узнать о нём, а не болтать о себе. – Ты сказал «охота». Что это значит? Ты журналист?
– Нет. У меня личный интерес к Волкову. Мы пересекаемся с ним уже много лет. И не всегда эти встречи были радостными. Сейчас я хочу присмотреться к жизни Волкова для личной выгоды. А ты, – он посмотрел на меня так, будто я была орудием в его руках, – мой идеальный шанс узнать подробности не подходя близко.Он сделал небольшой глоток кофе и медленно поставил чашку на блюдце.
Внутри все похолодело. Я стала пешкой в чьей-то личной игре. И это было в тысячу раз опаснее.
– Подожди, – я выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. – Я согласилась на съемку, а не на участие в чьей-то мести. Мне нужны фотографии его жизни, а не жареные факты. Я хочу денег, но я не собираюсь вредить Волкову. И не собираюсь помогать кому-либо в его травле или дискредитации. Если цель – уничтожить его, как у Соломытцева, то ищи другого дурака. Я в этом участвовать не буду.
Марк замер. Его ледяные глаза сузились, изучая мое лицо с новым, внезапно вспыхнувшим интересом. Казалось, он впервые меня увидел. Не инструмент для добывания фотографий, а человека.
– А ты забавная. Упрямая. Но ты не в том положении, чтобы диктовать условия, – мягко, но с отчетливой угрозой произнес он.
– В любом положении можно остаться человеком, – парировала я, чувствуя, как страх сменяется безрассудством. – Я хочу заработать, не портя жизнь другому человеку. Не для мести или самоутверждения. Если ты хочешь сломать ему жизнь – действуй в одиночку.
Марк несколько секунд молча смотрел на меня, а потом уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. Он внезапно протянул руку, и я замерла, не в силах пошевелиться. Его пальцы, горячие и осторожные, отодвинули прядь моих светлых волос, выбившуюся из-под шапки.