Страница 7 из 10
Наше занятие проходило в напряжённой тишине. То и дело я ловила на себе их взгляды: тяжёлый, изучающий Юрия и растерянный, извиняющийся Дениса. Но ни один из них не сказал мне правды.
Значит правду мне придётся узнавать самой. А вот чего мне это будет стоить: ноги или головы, узнаю позже.
Тени прошлого
После ужина я никак не могла успокоиться. Теперь я видела не просто параноика, а человека, который вынужден защищать и без того уже покалеченного ребёнка. Тем более что травмы не были случайностью.
Чтобы как-то успокоиться и вернуть себе внутреннее равновесие, я пошла в гостиную к камину. Он был электрическим, но создавал уют в небольшом уголке при выключенном верхнем свете.
Я придвинула кресло, уселась ближе к пляшущим языкам пламени. Но тишины не получилось. Рядом со мной совершенно беззвучно материализовался Максим.
— Не спится, София Борисовна?
— Вам тоже, Максим, как вас по отчеству?
— Сергеевич, но предлагаю по именам. – Он сделал паузу, а когда я кивнула, продолжил, – вы же понимаете, что на IT-гения Целлера ведётся охота?
Я замерла. В груди неприятно сжалось в области сердца.
— Вы смотрели новости полгода назад? – продолжил Максим.
Я смотрела. Все смотрели. Миллиардер Целлер построил систему искусственного интеллекта, которая, по слухам, могла взломать любую защиту. На него совершили покушение. Жена и сын погибли в аварии. Он забрал прах и исчез.
— А при чём здесь я?
— Вы работаете у Целлера. Юрия Юрьевича и его сына Дениса. Все, кто находятся в доме, допущены к этой информации. Я хотел, чтобы вы это понимали.
В висках стучало. Это не просто богач с травмированным ребёнком. Это Целлер! Вот почему он заключал договор от юридического лица, где не было его фамилии. Теперь понятно, зачем он отобрал у меня телефон.
— Всё очень серьёзно. Его ищут до сих пор, – сказал Максим тихо. – Все. От промышленных шпионов до политиков. Тот, кто завладеет его ИИ, получит власть над миром.
— Почему вы мне это говорите? – охрипшим голосом спросила я.
— Я работаю на Целлера пятнадцать лет и обязан ему жизнью. – Максим сделал паузу. – Он почти умер вместе с женой. Ни с кем не общался. Ни на кого не обращал внимания. Васс он посадил за стол. Пришёл сам на занятие. Поверьте, для него это нечто невообразимое. И я хочу, чтобы вы были с ним…
Максим пробовал подобрать слова, а меня окатило горячей волной.
— Поласковей? – возмутилась я. – Вы за кого меня принимаете?
— Что вы! – Максим выставил руки вперёд. – Я не хотел вас обидеть. Просто предупредить, что для Юрия Юрьевича это не просто так. Не интрижка, и не обычное заигрывание с прислугой. Для него это…
— Мы сами разберёмся! – перебил его Юрий.
Целлер стоял у выхода из столовой с двумя кружками и коробкой печенья под мышкой. Он выглядел уставшим и расстроенным. Не злым, а огорчённым.
— Максим, – сказал он тихо. – Выйди.
Охранник метнул в меня взгляд полный невысказанной просьбы и ушёл. Я осталась одна с Юрием. Он прошёл к столику возле камина. Поставил на него две чашки и коробку с печеньем.
— Максим получит за сводничество. Но по сути вопроса о причинах нашего затворничества, он прав. Теперь ты знаешь, во что ввязалась.
Он перешёл на ты, изучая мою реакцию. Меня это волновало больше, чем я бы хотела.
— Я ввязалась в работу, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. –Остальное меня не касается.
— Касается, – он шагнул ко мне. Приставил кресло к моему и сел. – Потому что ты уже здесь. Ты уже часть нашего мира, в котором есть исчезнувший создатель уникальной ИИ и его сын, считающийся погибшим.
Юрий придвинул ко мне чай и выпечку.
— Я заметил, что ты пьёшь чёрный с чабрецом. И что на печенье ты смотрела за ужином, но взять не решилась.
— Фигуру берегла, – смутившись ответила я.
— Такую фигуру невозможно испортить. Если что – тренажёры в твоём распоряжении. А пока угощайся, София.
Теперь он назвал меня по имени, и во мне отозвалось ярче, чем хотелось бы. В нашем общении было что-то запретное, недопустимое. Он миллиардер, которого ищут сильные мира сего. И я, которую бывший муж вышвырнул на улицу.
Чтобы скрыть волнение, я схватила чай и печенье. Откусила и закатила от удовольствия глаза. На лице Юрия появилась хищная улыбка, и я едва не поперхнулась отхлебнув чай.
— Не торопись. Вечер длинный. Всё успеем. – И снова это прозвучало как намёк. – Но теперь, когда ты знаешь мои секреты, я хочу знать твои.
— У меня нет секретов.
Я пожала плечами, стараясь безразлично улыбнуться.
— У всех есть.
Он посмотрел на меня так, что я не могла отвести взгляд. А пересохшие губы пришлось облизать. Глаза Целлера потемнели.
— Почему ты согласилась на эту работу? – спросил он. – Не только из-за денег. Ты не из тех, кто продаётся.
— А из каких я?
— Я хочу понять.
Я молчала. А потом слова полились сами.
— Потому что после развода у меня ничего не осталось: ни жилья, ни денег. Я получила машину в кредите. С ноутбуком было так же. Автомобиль я сразу продала, но денег на погашение кредита не хватило. Я научилась перекладывать деньги с одной беспроцентной кредитки на другую, и экономить, не покупая себе ничего. Жить пришлось в больнице. Спать на кушетке в дежурантской. Главврач была моей коллегой по другой больнице и закрывала на это глаза. А сейчас у неё проверка. Подставлять хорошего человека – последнее дело. А тут ваше предложение. Я подумала, что это выход.
— Вы так бедно жили с мужем?
— Нормально жили. – Воспоминания были неприятными. Они жгли изнутри унижением. – Мой бывший владеет половиной недвижимости города. Новиков, слышал? – Теперь и я перешла на ты, и это добавило разговору остроты. – Но у бывшего всё куплено не в браке или оформлено не на него. Вот я и оказалась там, где проживание в закрытом коттедже показалось находкой.
— И что ты потеряла переехав сюда?
— Себя, — сказала я. — Кажется, я потеряла себя.
Юрий помолчал. А потом сделал то, чего я не ожидала. Он протянул руку и коснулся моей щеки. Осторожно, почти невесомо. Глядя на меня с восхищением, как на произведение искусства.
— Ты не потеряла себя, — сказал он. — Ты просто забыла, где искать.
Я сбросила оцепенение и отшатнулась.
— Не надо, — сказала я. — Не надо меня жалеть!
— Я не жалею. Я понимаю.
— С чего бы?
— Потому что я тоже терял всё. Несколько раз. И каждый раз думал, что это конец.
— Но ты выжил.