Личный врач 24/7

Миллиардер Юрий Целлер не выглядел как маньяк. Его жена погибла в аварии, а сын был серьёзно покалечен. Он был любящим отцом, и я согласилась стать круглосуточным реабилитологом подростка. После грабительского развода у меня не было жилья, а кредит надо было чем-то платить.

Но, подписав договор с огромной неустойкой, я оказалась в золотой клетке: охрана, камеры на каждом углу, запрет на телефон. А главное, после увольнения с работы, меня никто не будет искать.

- Это похоже на похищение, выдохнула я.

- На рабство.

Юрий Целлер склонил голову к плечу.

- Именно.

- Мы живём в современном мире. Какое рабство?

Он наклонился ближе. Его пальцы легли на моё запястье.

- Сексуальное.

Короткая повесть про подругу нашего травматолога Акимова

Лайза Фокс

Добро пожаловать в клетку

Не рекомендую

Заставлять нельзя

Сложные переговоры

Первое занятие

Авария

Тени прошлого

Я сказал, нельзя!

Прорыв

Конец ознакомительного фрагмента.

Лайза Фокс

Личный врач 24/7

Добро пожаловать в клетку

В загородном коттедже было столько медицинской аппаратуры, что он легко мог соперничать с частными реабилитационными центрами.

— Вас всё устраивает? – спросил меня будущий работодатель.

Юрий обвёл взглядом кабинет для физиопроцедур. При этом его голубые глаза стали оценивающими.

— Да, это рай для реабилитолога. У вас есть всё необходимое и ещё чуть-чуть. Особенно мне понравились подъёмники в бассейне.

— Вы собираетесь их использовать?

Во взгляде Юрия появился интерес.

— Да. После шести месяцев почти без движения, это оптимальный вариант реабилитации.

— Но надежда, что сын пойдёт есть?

Теперь Юрий сложил руки на груди, и под дорогой костюмной тканью я увидела прекрасно проработанные мышцы. Значит, спортом тоже занимался регулярно.

— Безусловно. И травматолог Акимов, и невролог Бормина, к которой на консультацию приезжают даже из других областей, дали положительные заключения. Значит, надо просто работать.

— И всё?

Юрий смотрел на меня, как на шарлатанку, пытающуюся ему продать за большие деньги панацею от всех болезней и бедности заодно. И мне нравился его скептический настрой. Не надо очаровываться, надо пахать.

— Нет, не всё. Надо понимать, как и сколько работать, а уже потом, через боль, головокружение и лень, восстанавливать утраченные функции. От вас прошу поддержки в исполнении плана реабилитации.

— Обеспечу. Если это всё, что вы хотели узнать, предлагаю пройти в кабинет и подписать договор.

Юрий вышел в коридор и повёл меня на второй этаж. Кабинет напоминал каюту космического корабля. Мебель, включая закрытые книжные шкафы и столы, была выполнена из стекла и металла.

— Это моя личная территория. Сюда никто не имеет права входить. Ваша спальня и рабочие помещения только на первом этаже. Сюда не заходите ни под каким предлогом.

Я промолчала, но позволила себе едва заметную усмешку. Неужели были прецеденты? Он сделал вид, что не заметил моей реакции. Придвинул кресло от окна к столу. Помог мне сесть. Сам занял место со стороны четырёх больших мониторов. Продолжил так же спокойно:

— Вы уже читали договор в машине. Вопросы есть?

— Есть. Пункт четырнадцать, — сказала я, открывая нужную страницу. — Телефонные звонки и отъезды только после личного согласования с вами.

— Это не обсуждается.

— Я не об этом. — я выдержала паузу. Посмотрела прямо в глаза. — Вы требуете, чтобы я поставила вашего сына на ноги. Но без психолога, травматолога, невролога, без команды, которую можно было бы привлекать, это осложняет клиническую ситуацию. А она и без этого непростая.

В глазах Юрия засверкал лёд упрямства. Он качнул головой, смахивая со лба отросшую тёмно-русую чёлку.

— Я плачу вам в три раза больше, чем вы получаете в больнице. Если Денис встанет — выплачу премию, равную годовой зарплате. Это будет достаточной компенсацией за неудобство. Тем более что медицинское оборудование чувствительно к системам связи. Важно. Если бросите работу раньше, быстрее, чем 30 дней с момента подписания — заплатите неустойку, в том же размере годовой оплаты. — Он подвинул ко мне ручку. — Подписывайте.

Свой договор я подписала и убрала в сумку, а Юрий – в выдвижной ящик шкафа на магнитном замке. Разве их не только на входные двери ставят? Чтобы закончить с трудоустройством, я достала второй телефон из сумки и двинулась к двери. Но разблокировать не успела.

Тишина в кабинете стала абсолютной. А потом в мою сторону метнулась мужская тень в грифельном костюме.

— Что это? – рявкнул Юрий.

— Мой рабочий инструмент, — спокойно ответила я. — Проведя осмотр оборудования в доме, могу дать вам гарантию, что среди имеющихся приборов ни один не сломается из-за мобильного телефона. Здесь нет ни МРТ, ни даже кардиостимулятора, который давал бы сбой. — Я выдержала его взгляд. — Вы плохо учили физику, Юрий Юрьевич.

Он придвинулся ко мне почти вплотную. Я отпрянула, уперевшись спиной в книжный шкаф. Он навис надо мной, прожигая взглядом.

— Вы сделали глупость!

— Я всего лишь хочу иметь возможность связи с внешним миром.

— В договоре чётко сказано: «Телефонные звонки только с согласования работодателя».

— Так согласуйте.

— Нет. — Он шагнул ближе. — Сейчас нельзя.

— А когда можно?

— Никогда.

Сердце болезненно сжалось в груди.

— Но это похоже на похищение. На рабство.

Юрий склонил голову вбок. На его губах появилась холодная, пугающая улыбка.

— Именно.

Мужчина придвинулся ещё ближе.

— Мы живём в современном мире. Какое рабство? – сбивчиво спросила я.

Он наклонился ещё ближе. Его пальцы легли на моё запястье, сжимающее телефон. Он прошептал так тихо, что по коже побежали мурашки:

— Сексуальное.

Телефон выпал из моих рук. Юрий поймал его, даже не глядя. Чётко произнёс:

— Добро пожаловать, доктор Кислицына.

И эхо в моей голове отозвалось:

— В клетку!

Не рекомендую

Юрий стукнул в дверь сбоку от меня дважды. А когда её распахнул парень лет тридцати пяти с ёжиком светлых волос и колким взглядом тёмных глаз, протянул ему мой телефон.