Страница 3 из 10
Они оба посмотрели на меня выжидающе. Я выждала паузу, пока на стол поставили тарелки с овощами и мясом, и ответила своему пациенту:
— Денис, завтра в девять начинаем. Первые сеансы массажа будут болезненными, но это необходимо. Дальше будет легче.
Он опустил взгляд в тарелку. Ковырял вилкой, делая вид, что увлечён составом блюда. Но я чувствовала, как его эта ситуация бесит. Раздражение нарастало. Губы парня вздрагивали, и он кусал их, пытаясь удержать слова.
— Ты слышал? — отец не отставал.
— Слышал, — Денис откинулся на спинку коляски. — Очередная врачиха, которая о себе слишком высокого мнения. Я таких уже видел. Приходят, обещают, а потом уходят. Зачем ты её приволок, пап?
— Денис! — Юрий повысил голос.
— А что? — Теперь он посмотрел на меня со злостью. В его глазах была боль затравленного зверя. — Опять будешь мне рассказывать, что она лучшая? Что на этот раз всё получится? Было уже. И не раз.
— Она лучшая. Ты окреп, сейчас самое время.
— Ну, смирись уже, что я буду колясочником! — Денис бросил вилку на стол. — Зачем ты всё это затеваешь?
Он резко развернул коляску и двинулся к выходу.
— Я не голоден.
— Вернись! — приказал Юрий.
— Не вернусь.
Денис выехал из столовой. Я осталась сидеть. Юрий тоже не бросился вслед. В молчании мы слушали, как удаляется коляска, а потом хлопнула дверь в левом крыле.
Тишина длилась минуту. Или две.
— Он будет делать всё, что вы скажете. Я прослежу, — сказал Юрий, отрезав ножом кусочек мяса.
— Из-под палки ничего не добиться. Мне нужна его воля. Без неё даже самое лучшее оборудование не поможет.
— Вы же работали со сложными пациентами. Заставьте. Вы говорили, что реабилитологов пациентов с травмами позвоночника называют людьми с дубинами. Я даю вам карт-бланш. Делайте всё, что надо, лишь бы он пошёл.
Меня просто затрясло от такого подхода. Оказавшись в клетке, я чувствовала отчаянье Дениса, как собственное.
— Я реабилитолог, а не тюремщик. Я могу лечить тело, но если пациент не стремится к выздоровлению, тут я бессильна.
Юрий отложил вилку и сцепил руки на столе. В его глазах кроме льда, которым он пытался заставить нас подчиняться, я увидела то, что он пытался скрыть. Это была смертельная усталость почти отчаявшегося человека.
— Вы не понимаете, – сказал он тихо. – Он уже полгода никого к себе не подпускает. Вы первая, кто…
— Кто что? – не удержалась я.
— На кого он среагировал. Он просто молчал, и всё. Против вас он настроен агрессивно. Может быть это выход?
— А может быть психолог? С желанием встать на ноги и пойти, но без толкового реабилитолога, восстановиться можно. Денису тяжелее. Кроме отсутствия желания ходить, он не видит положительных примеров.
— Я положительный пример. Пусть смотрит на меня.
— Я имею в виду, что он не видит соседей по палате, которые с серьёзными травмами стараются. Как у них получается сесть, сделать первый шаг, дойти самостоятельно, простите за подробности, до туалета. Это вдохновляет.
— Вот и расскажите ему такие истории. Будем использовать то, что есть. А пока ужинайте спокойно. А то ещё начнёте обвинять меня в том, что морил голодом. Ешьте.
Юрий демонстративно взял в руки нож с вилкой и методично начал расправляться с ужином. Кипя от его чёрствости, я запихивала в рот еду, не ощущая её вкуса.
Я смотрела на безупречную рубашку Юрия, на идеально зачёсанные тёмно-русые волосы, и не понимала, как этот человек не видит, что ломает сына. И заодно себя. А потом поймала себя на мысли, что сама тоже чудовищно ошиблась.
Как я вообще попала в эту ловушку? Ведь я всё вчера сделала правильно! На консилиум к травматологу Борису Леонидовичу Акимову пришла, тщательно изучив документы.
Невропатолог Бормина говорила, что целостность спинного мозга не вызывает сомнений. Что рефлексы и чувствительность в норме. Акимов, отмечал, что с костями тоже всё в порядке, но с реабилитацией явно опаздывали.
— Поработай с ним. Парню нужен опытный врач, у которого в арсенале есть всё от массажа, до электрофореза, – уговаривал Акимов.
— Но идея жить вместе с пациентом в одном доме мне кажется странной.
— Считай, что ты врач в загородном санатории. По сути, ты его и будешь разворачивать в отдельно взятом коттедже. Ничего странного в этом нет. Обычная практика. Типа семейного реабилитационного центра. Только пациент один, это легче.
Легче? Куда там!
Борису вторила главный врач Кристина Львовна:
— Там нужен твой опыт, София Борисовна. Да и проверка у нас по жалобе. Лучше будет, если в отделении никто не будет ночевать. Это я тебе, как главный врач говорю. А как коллега ещё по городской детской, сыну которой ты руку спасала после перелома, тоже посоветую. Тебе надо пожить в нормальных условиях. Спать второй год на кушетке в отделении реабилитации и мыться в душевой зала лечебной физкультуры, просто ужасно. А в договоре – полный пансион: питание, проживание. Что тебе ещё надо? Хоть выспишься на удобной кровати. И пациент всего один. Сильно не надорвёшься.
И тут промах. И с одним можно измучиться. Я думала о неприятной ситуации, пытаясь побыстрее разделаться с ужином. И когда уже почти доела овощи, поймала на себе взгляд Юрия.
Я замерла, ожидая его вердикта. И он не заставил себя ждать. Откинулся на спинку стула. На его губах появилась довольная, почти хищная улыбка. А потом Юрий припечатал:
— Вот поэтому я вас и нанял. Потому что вы не сдадитесь, даже если вашим пациентом будет огнедышащий дракон. Даже волосы у вас огненные. Под стать характеру.
Меня это смутило. Поблагодарив за ужин, я выскочила в коридор и понеслась к своей комнате.
— Это не мой цвет. Я крашусь, – выпалила я напоследок.
В спину мне донёсся смех Юрия и его самодовольное:
— Но вам идеально подходит. – И уже у самой двери: От себя не убежите!
Сложные переговоры
Комната Дениса находилась в левом крыле первого этажа. Я надела удобный хирургический костюм приглушённого малинового цвета и уверенной походкой проследовала по коридору. Стукнула дважды, но ответа не получила.
Повернула голову в сторону сопровождающего меня Максима. Но тот только кивнул в сторону спальни пациента, дескать, продолжайте сами. Я ещё раз постучала, и вновь не получила ответа.
Стукнув в третий раз, приоткрыла дверь и предупредила:
— Денис, это София Борисовна, ваш реабилитолог. У нас запланированы процедуры по плану. Я вхожу в комнату.