Страница 6 из 47
Ее, напротив, куда больше заботят сплетни и интерес парней ко мне. Вряд ли зависть, которую испытывает Сашка, а все равно раздражает.
Матвей и Антон из-за меня пришли? Просто перед нами покрасоваться? Впечатление, словно после несостоявшейся аварии они на меня поспорили. Или между ними протекает вялотекущий конфликт, и каким-то образом я оказалась в эпицентре назревающего урагана.
Им нормально, а я раздражаюсь. Жутко бесит, что снимают видео, что меня обсуждают за моей спиной, что я в соцсетях похожа на влюбленную фанатку, цепляющуюся к звезде нашей молодежной лиги.
Хотя.. какая, к черту, разница? Становится объектом флирта для Матвея я не планировала, прыгать к нему в постель уж точно.
В танце я выкладываюсь на полную, спортивное прошло не позволяет лениться. И вроде отвожу взгляд от зеркала, но вижу, что ни Зарубин, ни Зарипов глаз от меня не отводят.
— Ладно, — Лиза останавливает тренировку и тянется за полотенцем. — На сегодня хватит, все равно мы только начали. Давайте встретимся в понедельник и продолжим нормально. Без похмелья, — она прибавляет громкости в голос, — без недосыпов и других неприятностей. Мэтью, — по-дружески обращается к Матвею, — следующий матч же через две недели? У нас?
— На нашей арене, да, — кивает брюнет.
Лиза фыркает. Оно и понятно, после гулянки почти все еле шевелятся, зевают. Поражаюсь, что никто не пропустил. В общем, до приличного уровня мы недотягиваем несмотря на ее искреннюю похвалу в мой адрес.
— Успеем, — отмахивается девушка. — Не поможешь? — Указывает на музыкальное оборудование.
— Ты слишком дорого мне встаешь, — кривится Зарипов, — бери Антона, — толкает друга в плечо.
— Нет, увы, — у Зарубина чуть приподнимается уголок губ, и он потирает опухшую руку. — Ты сегодня малость озверел. Мне еще нашему врачу придется показаться.
Эх, даже жаль, что их тренировку я не застала. Иногда в универе я наблюдаю за ребятами. Нашей команде, конечно, далеко до профессиональных спортсменов, но игра захватывает.
Что у них там приключилось? На локоть Антона, и все что выше, больно смотреть. Конечность опухла, покраснела. Его явно толкнули, и юноша неудачно упал. У гимнасток больное место — позвоночник и ноги, у баскетболистов, похоже, страдает все тело.
Не устаю превозносить маму и бабушку за мудрый выбор и нежелание отдавать дочь в хоккей. Мой родной отец был истинным фанатом ледовых побоищ, порывался отвести маленькую девочку в суровую секцию. Мне свезло, ходила бы помятая, побитая и без зубов.
— Посторонись, болезный, — Матвей уже схватил музыкальный пульт и уверенным шагом направился к дверям. — Детка, сделай одолжение, дождись меня, — вворачивает между делом, словно мы парочка какая-то.
Просьбу пропускаю мимо ушей.
— Кира, ты идешь? — торопится Алена. У нее назначено очередное свидание с Русланом, и она категорически настроена не опоздать.
— Нет, беги, — отвечаю и шагаю к Антону.
Добрая я и мягкая. Какой мне большой спорт с моим характером? Вроде ничего не сотворила, а терзает чувство вины перед парнем.
— Привет, беглянка, — кажется, Зарубин что-то понял по моему лицу, начал первый.
Радует, что не обижен, не дуется, в общем, опять ведет себя как нормальный мужчина. Разумный и осмысленный.
— Привет, — улыбаюсь я и от смущения перекатываюсь с пятки на носок. — Что с рукой, сильно болит?
— Неважно, — хмыкает он, — я тебя ничем не расстроил? — закидывает меня новыми вопросами. — Ты очень быстро унеслась. Телефон твой не знаю, иначе написал бы. И ты сообщение не присылала. Ничего не случилось?
Случилось. Тебе в попутчики досталась чересчур скромная дурочка, которая и сама не понимает, чего в то мгновение хотела.
Сама, естественно, произношу другие слова.
— Нет, прости. Осознала, что мои домашние переволновались, — честно вру я, нервно запуская пальцы в волосы. — Прости, что не отписалась. Хотела спать и все такое..
— Прощу, — тянется он к моей сумке, — когда пообедаем. Понятия не имею, как принято у танцовщиц, но мы, — он незаметно поигрывает мышцами, — превращаемся в стадо неуправляемых зверей, если голодные. Как у вас?
— Тоже, — еле держусь, чтобы не рассмеяться. — Девочки превращаются хуже. Ты когда-нибудь видел стадо разъяренных фурий?
— Нет, и не хотелось бы. Так ты согласна?
Не успеваю открыть рот, как в нашу беседу вклинивается третий.
— Нет, не успеет, — громко обрывает Матвей.
Неизвестно, сколько он стоит, что успел услышать. Навалился боком на проем, скрестил руки, а пальцами поигрывает ключами от помещения.
В воздухе буквально повисло напряжение. В темных глазах брюнета плещется злость, издалека видно. Второй тяжело дышит, скрипит костяшками. И Антон, и Зарипов молчат. Я все больше уверяюсь, что между ними что-то произошло, но никак не могу взять в толк, причем здесь я.
— Ты чего здесь забыл? — поворачивается Зарубин. — И почему не успеет?
— Лиза попросила закрыть, — выпрямляется брюнет и направляется к нам. — А не успеет, потому что.. — держит зачем-то паузу, — я только что был у врача. Я же виноват, — взглядом указывает на пострадавшее плечо, — считай, позаботился. Но не переживай, девушку я накормлю. Кира, детка, собирайся.
Матвей ведет себя так, словно сказал какой-то пустячок и не сомневается, что я соглашусь.
— Мне надо в душевые, — скромно мотаю головой и осторожно отхожу подальше и от Антона, и от Зарипова.
Жалею, что вообще подошла. Зачем поперлась извиняться? Это даже не молот и наковальня, это фарс, идиотизм, и я не подписывалась становиться невольным участником их соревнований.
Зарубин, кажется, воодушевляется. Поигрывает плечами, несмотря на боль, вздергивает подбородок.
— Тогда дождись меня, Кира, я постараюсь побыстрее. Можем пойти вместе.
Его рука тянется ко мне, а я невольно вздрагиваю. Мгновение, когда я чувствовала себя уютно в обществе с ним, исчезло, испарилось. Испарилось, потому что его «друг» Матвей живет и ведет себя не как обычный человек, а будто палящее солнце. Выжигает озоновый слой, земли и кислород. Заставляет терять равновесие.
— Прости, — нервно перевожу взгляд то на одного, то на второго. — Я тут вспомнила.. ээ.. меня мама просила поторопиться.
— Понятно, — Антон закатывает глаза, но по-доброму, без злости, кивает. — Напиши мне, пожалуйста. Вечером пересечемся.
— Ээ.. ладно, ок, — смешиваюсь, но осознаю, что будет некрасиво: ретироваться во второй раз.