Страница 26 из 53
Слова распорядительницы больно хлестнули Фиону.
— Никогда! — резко выдохнула она, сверкнув глазами. — Я никогда не стану одной из многих! И уж тем более игрушкой на одну ночь!
— Успокойся, дитя, — мягко попыталась урезонить её Джина. — Далеко не все девушки гарема побывали в постели повелителя Кассия. У тебя есть шанс…
Но Фиона лишь скептически хмыкнула, отводя взгляд. Слова утешения казались ей пустой формальностью, не имеющей ничего общего с жестокой реальностью, в которой она оказалась.
— Нет. Мне не нужен этот шанс. — Расстроенная девушка села на мягкую софу. Джина замолчала. Дампирша начинала проникаться явной симпатией к девушке.
Тишину комнаты нарушил стремительный шелест крыльев. В распахнутое окно, словно маленький чёрный вихрь, влетел Феликс. Его крошечное сердце бешено колотилось, но, увидев хозяйку, живую и целую, он издал пронзительный, полный облегчения крик. Он тут же подлетел к ней, прижимаясь к плечу и взволнованно перебирая лапками.
— Я так боялся! Так боялся за тебя! — затараторил он, не в силах сдержать эмоции. Феликс рассказал, как отчаянно переживал, когда её унесли. В порыве ярости и бессилия он даже попытался укусить того вампира, но его жалкая попытка осталась незамеченной. Рассказал, что сам пытался высосать кровь с ядом. Но ему стало плохо.
Сбивчиво, перескакивая с одного на другое, он поведал, что Кассий использовал портальный камень, чтобы перенести её сюда, во дворец. Вампир, по словам Феликса, был вне себя от беспокойства. Он так сильно переживал за её жизнь, что в конце концов решился на отчаянный шаг — обратить её. А сам Феликс поднял такой переполох, так волновался и кричал, что Кассий, чтобы он не путался под ногами и не мешал, просто погрузил его в глубокий лечебный сон.
— Но теперь всё хорошо, — прошептал он, заглядывая ей в глаза. — Теперь мы снова вместе. Навсегда. И я больше никому не позволю тебя обидеть. Я всегда буду тебя защищать.
Фиона ласково гладила летучего мыша, удобно устроившегося на её руках. Зверёк с аппетитом поедал виноград из чаши, стоящей на столике рядом, и девушка чувствовала, как внутри неё крепнет решимость. Этого маленького защитника она никому не позволит обидеть. Теперь оставалось самое трудное — найти правильные слова, чтобы рассказать Кассию о настоящих проблемах монстров и убедить его в своей правоте.
Пока она размышляла, Джина, задумчиво смотрелая на Фиону и её нового друга, прикидывая что-то в уме. Взгляд ее был очень задумчив. Наконец она выдохнула и достала из внутреннего кармана небольшой кожаный мешочек.
— Фиона, — попросила она, протягивая ей свёрток. — Сохрани это. Не открывай, но при случае передай малышке Джамале.
Женщина загадочно улыбнулась, добавив:
— У меня есть предчувствие, что вы скоро встретитесь.
Фиона удивилась такой перемене в отношении, но пообещала сохранить этот мешочек во что бы то ни стало. Джина согласно кивнула и сказала, что должна отдать распоряжения в купальни.
— Да, помыться мне не помешает, — согласилась Фиона.
— Я оставлю здесь кубок с кровью. Если будет сильная жажда — пей. И ради собственной безопасности… Фиона не покидай эти покои одна, пока не придет повелитель.
— Я постараюсь, — Фиона будто смирилась со своей участью. Джина оставила ее на какое-то время.
— Фи, — обратился к ней мышонок. — Я чувствую, что это очень сильная штука. Я маленький и знаю этот дворец, каждую его щель. Давай я его спрячу? Ну до лучших времен.
— Не знаю. Давай подумаем об этом позже. Сейчас хочу просто привести себя в порядок. Мне еще о многом стоит подумать.
* * *
Делия проснулась медленно, нехотя, выныривая из объятий сна. Первым, что она почувствовала, было ровное, почти неслышное дыхание Кассия. Она повернулась на бок, чтобы посмотреть на него.
Вампир спал. Редкое, почти интимное зрелище. Его обычно строгое, высеченное из мрамора лицо было расслаблено, черные ресницы отбрасывали длинные тени на бледные щеки. Рука его была перекинута через ее талию, а вторая лежала на подушке рядом с ее головой. И именно на этой руке, Делия увидела то, что заставило ее сердце сначала замереть, а потом бешено заколотиться.
Вязь. Тонкая, изящная, словно выведенная серебряными чернилами. Она светилась едва заметным, потусторонним светом. Узор из переплетенных линий, шипов и лунных серпов складывался в безошибочно узнаваемый символ — печать истинной пары. Знак, который сама судьба ставит на вампира, когда он находит ту единственную, с кем его душа связана навеки.
Холодок пробежал по спине Делии, не имеющий ничего общего с прохладой Кассия. Она не была дурой. Она прекрасно знала, что этой печати не было вчера вечером. Она появилась ночью. И появилась она не потому, что Кассий спал с ней. Это сулило проблемы ей и их с Сайфом планам на будущее. Действовать надо было быстро и осторожно.
Она аккуратно высвободилась из его объятий. Кассий даже не шелохнулся. Делия встала с кровати, накинула шелковый халат и, бросив последний взгляд на вязь на его руке, вышла из комнаты. Внутри бушевала буря. Обида, ревность, злость… но над всем этим поднималась холодная, расчетливая решимость. Если судьба решила сыграть с ней такую злую шутку, она перепишет правила этой игры.
Девушка не стала терять времени. Ее путь лежал в другую часть огромного дворца, в покои Сайфа. Делия вошла без стука. Сайф сидел за столом, заваленным бумагами и артефактами. Он поднял на нее глаза, и его лицо тут же стало серьезным, а взгляд холодным.
— Делия? Что-то не припоминаю, чтобы разрешал тебе врываться ко мне.
— Это не терпит отлагательств, — ее голос был тихим, но твердым, как сталь. — У Кассия появилась печать.
Сайф замер, его пальцы застыли над очередным отчетом.
— Что? Когда?
— Сегодня ночью. Он спал со мной. Но мы оба знаем кто стала эттой нашему мастеру клана. Это все та уродина, которую он притащил в замок, да ещё и обратил.
— А ты неплохо осведомлена.
— Естественно. Если бы я не имела своих ушей и глаз во дворце, я бы не стала фавориткой Кассия.
— Это крайне изменчивый статус. Фавориты приходят и уходят.
— Тем не менее я здесь. И место будущей аманты клана я никому не отдам.
Сайф на это насмешливо хмыкнул, медленно кивнул, его взгляд стал задумчивым.
— Судьба — капризная штука, Делия. Но ты ведь не из тех, кто смиряется с ее прихотями, верно?