Котёнок Котаева

Гера смотрит сначала на неё, потом на меня.

Вилка выпадает из её пальцев и звякает о тарелку.

Мать всхлипывает.

— Мам, я ещё ничего не сказал.

— Говори уже.

— Вот поэтому я хотел сделать это дома.

— Мы м-можем выйти, — предлагает Гера и начинает вставать.

Ловлю её за руку.

— Сядь, котёнок. Поздно спасать интимность момента. Семейное мероприятие запущено.

Гера опускается на стул. Лицо становится таким красным, что белое платье рядом кажется ещё светлее.

Я смотрю на коробочку, на родных, на свою женщину и понимаю, что речь без мата сейчас не пригодится.

К счастью, я никогда особенно на неё не рассчитывал.

— Всё, Гера Александровна. Я пытался сделать красиво, но мама плачет, сестра снимает, а отец уже открыл бутылку, поэтому не ебёт. Иди сюда.

— К-куда?

— Замуж, котёнок. Куда ещё?

Она смотрит на кольцо так, будто я предложил ей провести трепанацию чайной ложкой.

— Ты… ты сейчас серьёзно?

— Я пять месяцев трахаю только одну женщину, добровольно согласовываю с ней гостей и знаю, где лежат её запасные резинки для волос. Я, блядь, никогда не был серьёзнее. Семья - простите, слов других не подобрать.

— Коста, вопрос задай нормально, — требует мать сквозь слёзы.

— Я бы задал, если бы мне не мешали.

Встаю и опускаюсь перед Герой на одно колено. Нет ну а хули, она у меня цветочек, любит такое.

За столом становится тихо.

Даже сестра перестаёт хихикать.

Беру Герину руку. Пальцы у неё холодные и дрожат.

Впервые в жизни задаю вопрос, на который мне действительно страшно услышать ответ:

— Гера Александровна Чудо, будешь моей женой?

Она открывает губы.

Закрывает.

Снова открывает.

— Д-да.

Одного слога хватает, чтобы вся семья одновременно заговорила. Нет заорала.

Мать плачет уже официально, громко. Сестра визжит. Отец хлопает меня по плечу так, что я едва не теряю равновесие.

Надеваю кольцо Гере на палец, поднимаюсь и притягиваю к себе.

— Всё. Котёнок официально чипирован.

— Коста!

— Что? Ошейник с фамилией Котаева получишь после свадьбы.

Она прячет пылающее лицо у меня на груди. Родные ржут хором.

Вот теперь всё правильно.

Не красиво. Не тихо. Не так, как пишут в инструкциях к предложениям руки и сердца.

Зато наше.

Домой возвращаемся поздно. Гера всю дорогу рассматривает кольцо при свете фонарей, а потом замечает, что я смотрю на неё.

— Что?

— Проверяю, не передумала ли.

— За двадцать минут?

— Ты успела три раза спросить, точно ли размер подходит, дважды позвонить маме и один раз предложить вернуть кольцо, если оно слишком дорогое. У котёнка насыщенная внутренняя жизнь.

— Оно правда выглядит дорогим.

— Оно выглядит твоим.

Гера проводит пальцем по камню.

— Я никогда не думала, что у меня будет такое.

— Кольцо?

— Всё.

Убираю одну руку с руля и переплетаю наши пальцы.

— Теперь будет.

В квартире горят свечи, которые я зажёг перед отъездом с помощью таймера. На столе ждёт ужин, уже холодный. Посреди кухни стоит ваза с цветами — на этот раз нормального размера и ахуенно нежный букет.

Гера останавливается.

— Ты всё подготовил.

— Да. А потом моя семья захватила мероприятие.

— Мне понравилось.

— Конечно. Ты получила кольцо, пирог и коллективный крик. Полный осетинский пакет.

Она поворачивается ко мне.

— Мне понравилось, что ты волновался.

— Я не волновался.

— Ты держал коробочку в кармане весь ужин и почти не матерился.

— Это не волнение. Это героический самоконтроль.

Гера подходит ближе, кладёт ладони мне на грудь. Кольцо блестит на пальце.

— Спасибо.

— За что именно? Сегодня список большой.

— За то, что выбрал меня. И продолжил выбирать.

Вот эта женщина умеет взять мою самую красивую речь, сократить до шести слов и сделать лучше.

Обхватываю её талию.

— А теперь я хочу посмотреть, как моё кольцо выглядит на тебе без платья.

Гера краснеет мгновенно.

— Я думала, мы поедим.

— Ужин уже холодный. Ты горячая. Я расставил приоритеты.

— Коста.

— Невеста.

Она вздрагивает от нового слова. Улыбка становится растерянной и счастливой.

— Скажи ещё раз.

— Моя невеста.

Целую её. Гера отвечает сразу, поднимается на носки и обнимает за шею. Платье застёгнуто сзади на маленькие пуговицы. Я расстёгиваю первую, вторую, на третьей терпение заканчивается.

— Не рви, — предупреждает она мне в губы.

— Тогда не двигайся.

— Но ты меня т-так целуешь...

— Терпи организационные сложности.

Она смеётся. Я справляюсь с пуговицами, спускаю платье с плеч. Под ним светлое бельё, которое она явно выбрала не для семейного ужина.

— Котёнок что-то знал?

— Нет.

— Тогда почему на тебе это?

Гера краснеет до груди.

— Я хотела красиво выглядеть для тебя.

— Получилось. Теперь хочу некрасиво.

— Это как?

Подхватываю её и усаживаю на кухонный стол, сдвинув тарелки в сторону.

— Растрёпанной, громкой, в моей сперме и совершенно неспособной вспомнить, что мы ещё и врачи.

Она обхватывает меня ногами.

— Свечи могут упасть.

— Я поставил их далеко. За пять месяцев совместной жизни я научился учитывать радиус поражения котёнка.

Целую шею, провожу ладонями по бёдрам. Гера сама тянется к моему ремню.

— Спешишь?

— Д-дааа.

— Какая умничка.

— Я буду послушной.

Ох ты ж бляяяядь.

Ловлю её губы, расстёгиваю бельё, веду пальцами по уже влажным складочкам. Гера дрожит, кольцо царапает кожу на моей шее, когда она притягивает меня ближе.

— Кольцо, — говорю я.

— Что?

— Кольцо. Сегодня хочу чувствовать его каждый раз, когда ты меня касаешься.

Она смотрит на свою руку, потом медленно проводит ею по моей груди вниз.

— Так?

— Именно так, невеста.

Через несколько минут ужин окончательно теряет шанс. Гера сидит на краю стола, держится за мои плечи и уже не пытается говорить тихо. Я веду её короткими командами, целую, дразню пальцами и каждый раз называю невестой, чтобы видеть, как от одного слова у неё снова вспыхивают щёки.

Потом несу в спальню.

Не потому, что на кухне нельзя.

Потому что у нас впереди вся ночь, общий дом и достаточно времени, чтобы испортить ещё несколько поверхностей.