Страница 40 из 82
Дрожащие. Осторожные. Сначала путающиеся в шнурке, потом сжимающиеся увереннее. Голубые глаза снизу вверх. Мягкие волосы, затянутые в кулаке. Красные щёки и тихое довольство женщины, которая впервые поняла, что способна заставить меня потерять контроль.
Пальцы Лики касаются пряжки.
Перехватываю её запястье.
Она останавливается.
— Что?
— Ничего.
— Тогда отпусти.
Не отпускаю.
Лика переводит взгляд с моей руки на лицо. Несколько секунд смотрит внимательно, потом сама высвобождает запястье и отступает.
— Ты меня сейчас не хочешь.
— Хотел, когда позвал.
— Возможно. Но я приехала сейчас.
Сказать нечего.
Лика поправляет задравшийся край кофты. Спокойно, без обиды и без попытки выяснить, кто виноват в том, что ещё минуту назад казалось гарантированным.
— Дело не в тебе, — произношу я.
— Я знаю, что со мной всё в порядке. Поэтому и не собираюсь помогать тебе закончить начатое из вежливости.
— Лика…
— Не надо, Коста. Я не спрашиваю почему. Сегодня ты не со мной — мне этого достаточно.
Вот так просто.
Она не называет имя Геры. Не устраивает мне разбор головы и не сообщает, что я чувствую. Только видит факт, который я сам ещё пытаюсь обойти: я привёл красивую женщину в спальню, закрыл дверь, начал её целовать — и не захотел продолжать.
Физически со мной всё охуительно.
Вот с желанием началась какая-то хуйня.
Я могу сейчас вернуть Лику, прижать к двери, провести ладонью там, где ей нравится, и тело в конце концов сделает всё, что умеет. Только от одной этой мысли становится мерзко.
Не из-за неё.
Из-за того, что я буду трахать одну женщину, а видеть перед собой другую.
Лика берёт с кровати сумку и надевает пальто.
— Прости.
Она поднимает на меня брови.
— Ты сейчас серьёзно извинился?
— Не привыкай.
— Даже не собиралась.
Уголок её губ дёргается, но прежней лёгкости уже нет.
— Когда снова захочешь именно меня — можешь написать. Если мне к тому времени тоже захочется, отвечу.
Правильно.
И честно.
И почему-то окончательно хуёво.
Провожаю её до двери. Лика забирает со стола бутылку.
— Вино могла бы оставить. Мне тяжело.
— Переживёшь.
Целует меня в щёку и уходит.
Дверь закрывается.
Утром я хотел Лику. Сейчас — нет.
Между этими двумя фактами одна закрытая раздевалка, полотенце на кафеле и Гера, которая решила проверить, может ли на меня повлиять.
Проверила, блядь.
На кухне горит свет.
Гера стоит у раковины спиной ко мне и действительно моет кружку. Не третий раз — судя по горе пены, уже пятый.
Подхожу, перекрываю воду.
Она не оборачивается.
— Лика ушла.
— Я слышала дверь.
— Мы не трахались.
Гера резко оборачивается. Лицо вспыхивает целиком — от шеи до линии волос.
— Коста…
— Что?
— Не н-нужно мне это рассказывать.
— Нужно.
— Почему? Я не спрашивала. И ты не должен передо мной отчитываться. Мы всё заранее обсудили, я понимаю, что ты можешь приглашать женщин, и если сегодня…
— Котёнок.
Она замолкает.
— Я сказал, что мы не трахались. Не надо за две секунды устраивать вокруг этой фразы собрание.
Гера опускает глаза на мокрую кружку.
— З-зачем ты тогда мне это сказал?
Вот он, правильный вопрос.
Подхожу ближе, забираю кружку из её рук и ставлю в раковину. Пальцы у неё холодные и мокрые. Сама вся тёплая, красная и такая старательно разумная, что хочется встряхнуть.
— Потому что не хочу, чтобы ты сидела за стеной и представляла то, чего не было.
Она поднимает глаза.
Не улыбается. Но дыхание становится глубже, а напряжённые плечи едва заметно опускаются.
— Я не обещаю, что стану твоим, Гера. Не знаю, что будет через неделю, и не стану сейчас придумывать красивый ответ, чтобы тебе стало спокойно. Но сегодня Лика была в моей комнате. Она меня целовала. А я не смог её трахнуть.
Щёки Геры вспыхивают ещё ярче, но она не отводит взгляда.
— Не потому, что физически не смог, — добавляю я. — Потому что не захотел. После тебя — не захотел.
Она молчит.
Мне и самому не особенно нравится слышать это вслух. Несколько дней я какого-то хуя не трахался, хотя желающих вокруг меньше не стало. Сегодня получил от Геры всё, о чём фантазировал с момента появления серых шорт, привёл домой Лику — и обнаружил, что привычная, удобная, охуительно устроенная жизнь больше не работает как раньше.
Не сломалась.
Просто впервые дала сбой именно там, где я был уверен в себе больше всего.
— И что это значит? — тихо спрашивает Гера.
— Пока только то, что я сказал. Сегодня я не захотел другую женщину.
— Но завтра можешь захотеть.
Не обвинение. Обычная осторожность человека, который уже пытается понять, насколько сильно ему будет больно.
— Могу, — отвечаю честно. — А могу не захотеть. Завтра ещё не наступило. Я говорю тебе про сейчас.
Гера смотрит на меня долго. Потом кивает, словно получила результаты очень важного обследования и пока не решила, хорошие они или всё-таки опасные.
— Мне достаточно, — говорит она.
Врёт.
Во лжи котёнок тоже не специалист: слишком ровно держит спину, слишком тщательно выговаривает каждое слово и смотрит прямо на меня, потому что боится первой опустить глаза.
Ей нихуя не достаточно.
Но она не просит больше, чем я могу дать, а я не придумываю обещание, которое завтра придётся забрать.
Лика ушла.
Я стою на кухне перед Герой и впервые не хочу никакой другой женщины.
Для одного вечера это и так дохуя.