Страница 5 из 72
Няня должна была оставаться с мальчиками до девяти.
Она сразу перезвонила.
Дочь ответила после первого гудка.
— Мам, наконец-то.
— Что случилось?
— Валентина Петровна заболела. Температура под сорок. Я приехала к мальчикам, но мне нужно было забрать документы из офиса. Я звонила тебе.
— Я была в операционной.
— Я поняла.
На заднем плане кто-то заплакал.
Елена узнала голос Ильи.
— Где вы?
— Уже в центре.
— Что?
— Я привезла их. Мы в административном корпусе, в твоей приёмной. Тамара Николаевна нас пустила.
— Полина, сюда нельзя было везти детей.
— А куда? Оставить одних? Я думала, ты освободишься раньше.
Елена закрыла глаза.
— Сейчас приду.
Она поднялась слишком резко. Перед глазами потемнело.
Пять часов операции, почти сутки без нормальной еды, встреча с Максимом — тело наконец решило напомнить о себе.
Елена оперлась на стол.
Телефон снова зазвонил.
На этот раз звонила реанимация.
— Елена Павловна, у Лизы давление снизилось. Мы увеличили поддержку.
— Газы?
Ей продиктовали показатели.
— Сделайте контрольное эхо. Я подойду через десять минут.
Она положила телефон в карман.
Сначала дети.
Потом пациентка.
Елена быстро прошла в административный корпус. После десяти вечера здесь было тихо. Секретари ушли, большая часть кабинетов пустовала.
Дверь её приёмной была открыта.
Миша сидел на диване и листал книгу вверх ногами. Илья стоял возле окна, прижимая к груди плюшевого зайца. Полина ходила по кабинету с телефоном у уха.
Увидев мать, она завершила звонок.
— Слава богу.
Мальчики бросились к Елене одновременно.
Она опустилась на колени и обняла обоих.
— Мама, ты долго, — пожаловался Миша.
— Я знаю.
— Ты опять чинила сердце?
— Да.
Илья молчал. Только сильнее прижался.
Он всегда реагировал тише брата. Не плакал, не требовал, не задавал вопросов. Просто становился напряжённым и следил, чтобы мать не исчезла снова.
Елена погладила его по волосам.
— Я здесь.
— Домой? — спросил Илья.
— Скоро.
Полина посмотрела на мать внимательнее.
— Ты белая.
— Устала.
— Или что-то случилось?
Елена поднялась.
— Сейчас не время.
— Мам.
— Полина.
Дочь знала этот тон.
Но за тридцать лет жизни успела научиться ему не подчиняться.
— Это был он? — спросила она.
Елена замерла.
— Кто?
— В приёмном. Я видела фамилию в журнале посетителей. Максим Орлов.
Миша продолжал листать книгу.
Илья смотрел на мать.
Елена взяла дочь за локоть и отвела к двери.
— Он привёз ребёнка.
— Своего?
— Девочку Ирины.
Полина побледнела.
Она помнила всё. Беременность матери, которую та скрывала до последнего. Преждевременные роды. Реанимацию. Два крошечных тела в прозрачных боксах. Ночи, когда Елена сидела возле Ильи и боялась закрыть глаза.
Полина ненавидела Максима не за то, что он ушёл.
За то, что после его ухода матери пришлось быть сильной там, где сильным быть не должен никто.
— Он здесь? — спросила дочь.
— Возле реанимации.
— Он не должен видеть мальчиков.
— Я знаю.
— Мам, мы уйдём через служебный выход.
Елена посмотрела на часы.
— Мне нужно вернуться к пациентке.
— Тогда я увезу их.
— Одна?
— Я взрослая.
— Ты за рулём с утра.
— И что ты предлагаешь?
Елена не успела ответить.
В коридоре послышались шаги.
Не быстрые, но тяжёлые.
Она узнала их раньше, чем увидела человека.
Так же когда-то Максим ходил по их квартире: уверенно, без суеты, словно весь мир заранее уступал ему дорогу.
Он появился в конце коридора.
Вероятно, искал Елену после ухудшения состояния Лизы.
Сначала Максим увидел её.
Потом Полину.
Остановился.
Полина изменилась за четыре года. Стала старше, коротко подстриглась, научилась смотреть на людей без прежней девичьей открытости.
— Полина, — сказал Максим.
— Максим Андреевич.
Ни тепла, ни удивления.
Только холодная вежливость.
Миша выглянул из кабинета.
— Мам, мы идём?
Максим повернул голову.
Елена увидела момент, когда он заметил ребёнка.
Не понял ещё.
Просто увидел маленького мальчика в синем свитере, с растрёпанными волосами и книгой в руках.
Следом вышел Илья.
Близнецы не были совершенно одинаковыми. Миша был выше и худее, Илья — крепче, с более округлым лицом. Но сходство между ними не оставляло сомнений.
Так же как сходство с Максимом.
Елена всегда считала, что мальчики похожи на неё. Особенно глаза.
Теперь, глядя на троих вместе, поняла, насколько сильно ошибалась.
Та же линия бровей.
Тот же подбородок.
То же выражение сосредоточенного недовольства, которое появлялось у Максима, когда он пытался разобраться в сложной ситуации.
Миша прикусил нижнюю губу.
Максим едва заметно вздрогнул.
Он делал так же.
Всегда.
Перед важным разговором, перед операцией Елены, когда боялся, но не хотел показывать.
Илья поднял левую руку и сжал пальцы в кулак.
Максим посмотрел на собственную ладонь.
Елена поняла: он уже начал считать.
Возраст.
Сроки.
Развод.
Последняя попытка.
Сообщение, которое он не открыл.
— Кто это? — спросил Миша.
Полина быстро встала между детьми и Максимом.
— Знакомый бабушки.
— Я не бабушка, — машинально сказала Елена.
Миша посмотрел на неё.
— Тётя Тамара сказала, что ты будешь бабушкой, когда Полина родит.
— Тётя Тамара слишком много разговаривает.
В другой ситуации Елена улыбнулась бы.
Сейчас никто не улыбнулся.
Максим не отрывал взгляда от мальчиков.
— Сколько им лет? — спросил он.
Голос стал хриплым.
Полина посмотрела на мать.
Елена молчала.
Дочь ответила сама:
— Недавно исполнилось три.
Максим закрыл глаза на секунду.
Три года.
Сомнений больше не осталось.
Он сделал шаг вперёд.
Илья сразу спрятался за Полину.
Миша остался стоять, рассматривая незнакомого мужчину с таким же любопытством, с каким изучал новый аппарат или человека в форме.
— Как вас зовут? — спросил мальчик.