Страница 36 из 72
Ты как раз слишком часто считаешь себя правым.
Я доверяю тебе потому, что ты не бросаешь людей, когда уже взял за них ответственность.
Только помни: ответственность — не право собственности.
Лена не моя после смерти.
И не твоя, если однажды подпустит тебя близко.
Она принадлежит себе.
Постарайся хотя бы один раз не испортить всё своим желанием решить проблему раньше, чем человек успеет высказаться.
Павел'.
Елена опустила письмо.
В комнате светало.
Серое утро постепенно проявляло детали кухни: чашки на столе, раскрытую папку, старую царапину на шкафу, которую Максим когда-то обещал закрасить.
Не закрасил.
Тогда Елена злилась.
Теперь царапина казалась следом другой жизни.
Павел не отдавал её Максиму.
Не просил заменить мужа.
Не превращал любовь в поручение.
Наоборот.
Он предупреждал.
Максим сделал всё сам.
Пришёл из чувства вины.
Остался, потому что полюбил.
Солгал, потому что испугался.
Ушёл, потому что не вынес возможности быть отвергнутым.
Каждая часть принадлежала ему.
Елена перечитала последнее предложение:
«Постарайся хотя бы один раз не испортить всё своим желанием решить проблему раньше, чем человек успеет высказаться».
Павел знал Максима.
Возможно, лучше, чем она.
Елена сложила письмо и убрала в конверт.
За стеной заплакал Илья.
Она сразу поднялась.
В детской горел тусклый ночник. Миша спал, раскинув руки. Илья сидел на кровати, прижимая к себе зайца.
— Мама?
— Я здесь.
— Ты не спала?
— Немного.
— Максим ушёл?
Елена села рядом.
— Ушёл.
— Он придёт?
— Пока не знаю.
Илья нахмурился.
— Ты всегда говоришь.
— Что?
— Когда человек придёт.
Елена погладила его по волосам.
— Сейчас взрослым нужно разобраться.
— В чём?
— В старых ошибках.
— Максим опять ошибся?
— Да.
— Сильно?
— Сильно.
Илья задумался.
— Как когда маму обидел?
— Это связано.
— Он плохой?
Елена вспомнила собственные слова:
«Взрослые иногда делают плохие вещи».
Раньше ответ казался достаточным.
Теперь нужно было быть осторожнее.
Не ради Максима.
Ради сына, который однажды узнает всю историю и будет иметь право сложить собственное мнение.
— Максим не плохой, — произнесла Елена. — Но иногда он думает, что лучше других знает, как правильно. Из-за этого делает больно.
— Ты тоже знаешь.
— Что?
— Как правильно.
Она невольно улыбнулась.
— Иногда мне только кажется.
— А Полина знает?
— Полине тоже иногда кажется.
Илья улёгся обратно.
— Все ошибаются.
— Да.
— А Миша часто.
С соседней кровати сонно прозвучало:
— Я слышу.
Елена накрыла обоих одеялом.
Через несколько минут мальчики снова уснули.
Она осталась сидеть между кроватями.
На тумбочке стояла фотография с их второго дня рождения. Миша держал кусок торта обеими руками. Илья смотрел на свечи так серьёзно, словно проводил научный эксперимент.
Внизу кадра виднелась рука Полины.
Максима не было.
Фотографии не врали.
Но показывали только то, что находилось внутри рамки.
За рамкой оставались его имя в свидетельствах, непрочитанное сообщение и человек, который четыре года не знал, что у него есть сыновья.
Елена не собиралась возвращать его из жалости.
И не могла окончательно вычеркнуть из жизни детей только потому, что чтение письма снова причинило ей боль.
Она взяла телефон.
Было шесть утра.
Максим, вероятно, не спал.
Сообщение она написала Полине:
«Когда проснёшься, позвони. Нужно обсудить встречи мальчиков».
Ответ пришёл через минуту.
«Я не сплю».
Полина появилась на кухне в футболке и домашних брюках. Волосы растрепались, под глазами залегли тени.
— Прочитала?
— Да.
— Что там?
Елена передала письмо.
Полина не взяла.
— Это тебе.
— Он писал и о тебе.
— Я не хочу сейчас.
Елена поняла.
Не стала настаивать.
— Павел не просил Максима жениться на мне.
— Я и не думала, что просил.
— Просил убедиться, что мы не уничтожим свою жизнь после его смерти. Но прямо написал, чтобы Максим не вмешивался и ничего за нас не решал.
Полина усмехнулась.
— Отлично справился.
— Да.
— Это что-то меняет?
Елена посмотрела на письмо.
— Разделяет вещи.
— Какие?
— Начало отношений и то, что было потом. Максим появился из-за Павла. Но остался не потому, что его обязали.
— Ты уверена?
— Да.
— Почему?
— Потому что Павел сам написал: если рядом только из долга — уйди.
— Максим мог проигнорировать.
— Мог. Но слишком многое в нашем браке не было похоже на обязанность.
Полина села.
— Ты его оправдываешь?
— Нет.
— Звучит похоже.
— Я пытаюсь перестать оценивать всё одним словом.
— Каким?
— Ложь.
Полина помолчала.
— Но он лгал.
— Да. И за это отвечает сам. Не Павел. Не проверка. Не Ирина.
— Что ты хочешь сделать?
— Разрешить встречи.
Дочь посмотрела резко.
— После того, что узнала?
— Именно после.
— Не понимаю.
— Я остановила их, потому что не могла видеть Максима рядом с детьми. Это была моя боль, не их безопасность.
— Он может быть виновен в смерти папы.
— Может не быть.
— А если свидетель подтвердит приказ?
— Приказ он уже подтвердил сам.
— Я говорю о том, что папу можно было спасти.
— Тогда это изменит моё отношение к Максиму. Но не факт, что сделает его опасным для Миши и Ильи.
Полина встала и прошла к окну.
— Ты слишком быстро передумала.
— Я читала письмо всю ночь.
— И папа попросил дать Максиму шанс?
— Нет.
— Тогда почему?
Елена посмотрела на дочь.
— Потому что я больше не хочу, чтобы мёртвые мужчины принимали решения за живых.
Полина повернулась.
— Максим живой.
— И поэтому должен доказать сыновьям, кем способен быть. Не словами.
— А если не докажет?
— Тогда встречи прекратятся.
— Ты будешь присутствовать?
— Пока нет.
Дочь удивилась.
— Почему?
— Я не смогу не вмешиваться.