Страница 25 из 72
— Что значит командиром?
— Отдавал приказы.
— Тот последний приказ?
— Пока не знаю.
Полина провела пальцами по столу.
— Встречи отменяются?
— Да.
— Мальчики спросят.
— Скажем, что Максим занят с Лизой.
— Это неправда.
— Не полностью.
Полина посмотрела на мать.
— Ты же не собираешься повторять его способ защиты?
Елена почувствовала раздражение.
— Не сравнивай.
— Ты хочешь сказать детям удобную часть правды.
— Им три года.
— Я не предлагаю рассказывать о военной операции. Можно сказать, что взрослым нужно разобраться.
Елена отвернулась.
Дочь была права.
Снова.
— Хорошо, — сказала она. — Так и скажем.
— Ты будешь читать сейчас?
— Да.
— Я останусь.
— Не надо.
— Это мой отец.
Елена посмотрела на Полину.
В разговоре о Павле она слишком часто думала только о себе.
О вдове.
О женщине, которая потом вышла замуж за его командира.
Но Полина потеряла отца в семнадцать лет.
Ей тоже годами давали короткую официальную версию.
— Останься, — сказала Елена.
Они открыли папку на кухонном столе.
Первые страницы были сухими.
Номер операции.
Дата.
Состав группы.
Задачи.
Маршрут.
Названия населённых пунктов и условные обозначения.
Елена читала медленно.
Некоторые слова ничего ей не говорили. Полина искала пояснения в приложениях.
Фамилия Павла встретилась на третьей странице:
«Соколов Павел Игоревич, врач медицинской группы».
Дальше шёл список раненых.
Описывалось ухудшение обстановки.
Потеря связи.
Обстрел.
Невозможность эвакуации по первоначальному маршруту.
Командир тактической группы:
«Орлов Максим Андреевич».
Елена увидела имя и почувствовала, как всё внутри сжимается.
— Мам, — сказала Полина. — Может, хватит на сегодня?
— Нет.
Они продолжили.
В предварительной справке указывалось, что часть показаний расходится.
Одни утверждали: Павел отказался покидать тяжелораненых.
Другие — что приказ об отходе прозвучал слишком рано.
Ещё один документ ссылался на вновь найденного свидетеля, Андрея Левченко. Полные показания пока не прилагались. Только короткая выдержка:
«Медицинский пост имел ограниченную возможность эвакуации. Командир Орлов приказал основной группе начать отход. Доктор Соколов остался с ранеными».
— Остался сам, — сказала Полина.
— Или его оставили.
— Здесь неясно.
— Именно.
Дочь перевернула страницу.
Дальше была аналитическая записка.
В ней предполагалось, что решение Максима позволило спасти большую часть группы, но могло нарушать требования по эвакуации медицинского персонала.
Формулировки были осторожными.
«Не исключается».
«Требует проверки».
«Предположительно».
Но Елена знала, как работают такие слова.
Они не обвиняли.
И всё равно оставляли человека виновным в глазах читателя.
— Здесь нет доказательства, что он убил папу, — сказала Полина.
— Я не говорю, что есть.
— Но ты уже отменила встречи.
— Потому что он снова скрывал.
— Это другое.
— Нет. Всё то же. Он решил, что я не должна знать.
Полина посмотрела на неё.
— А если он правда боялся за твою должность?
— Тогда должен был рассказать.
— Согласна.
— Не звучишь.
— Потому что пытаюсь разделить две вещи. Его ложь и смерть папы.
Елена сжала страницу.
— Для меня они соединены.
— Но не должны.
— Не учи меня.
— Мам.
— Я сказала: не учи.
Полина отодвинулась.
Несколько минут они читали молча.
Ближе к концу папки находились копии старых приказов.
Пожелтевшие страницы были отсканированы плохо. Некоторые строки расплывались. Подписи выглядели тёмными пятнами.
Елена узнала почерк Максима раньше, чем увидела фамилию.
Он писал резко.
Короткие буквы.
Сильный нажим.
Так же подписывал поздравительные открытки и записки, которые оставлял ей на холодильнике.
«Буду поздно. Поешь без меня».
«Лекарства в верхнем ящике».
«Люблю».
Теперь тем же почерком под документом стояло:
«Командир группы М. А. Орлов».
Елена читала текст сверху.
Приказ о смене маршрута.
О потере связи.
О необходимости немедленного выхода из зоны поражения.
Последний пункт был выделен в материалах проверки.
Она перечитала его один раз.
Потом второй.
Полина наклонилась ближе.
На бумаге стояло:
«Начать немедленный отход. Медицинский пост оставить».
Елена перестала слышать комнату.
Не заметила, как дочь что-то сказала.
Перед глазами возник Павел.
Не мёртвый.
Живой.
В их старой кухне.
Он стоял возле окна и пил чай слишком горячим, потому что всегда торопился. Смеялся, когда Елена ругала его за очередной вызов. Обещал вернуться через две недели.
Потом появился Максим.
Через годы.
Сел на той же кухне.
Рассказал, что Павел до конца оставался врачом.
Что помогал раненым.
Что погиб достойно.
Ни разу не сказал:
«Это я приказал оставить медицинский пост».
Елена закрыла папку.
— Мам?
— Позвони ему.
— Сейчас?
— Да.
— Что сказать?
— Пусть приезжает.
Полина посмотрела на часы.
— Почти полночь.
— Он не спит.
— Откуда знаешь?
Елена взяла телефон сама.
Номер Максима остался в рабочем аппарате после последних сообщений.
Он ответил сразу.
— Елена.
— Приезжай.
— Что случилось?
— Я прочитала.
На другом конце стало тихо.
— Буду через двадцать минут.
Он приехал через семнадцать.
Полина открыла дверь.
Максим вошёл, но остановился в прихожей.
Это был дом Елены.
Первый раз за четыре года он оказался внутри.
Он знал эту квартиру.
Здесь они жили после свадьбы.
После развода Елена сменила мебель, перекрасила стены, убрала фотографии. Но планировка осталась прежней.
Максим посмотрел в сторону коридора, где находилась детская.
Не сделал ни шага.
— Мальчики спят? — спросил он.
— Да, — ответила Полина.
— Я не буду к ним подходить.
— Правильно.