Страница 77 из 149
Я достала три карты и положила их на диван картинками вверх. Болванчик, а ну‑ка давай, жги. Итак, что мы имеем. Дорога, уходящая вдаль, молодая девушка и вор, сбегающий в окно! Голос в голове молчал, наверно Болван, обиделся. Ладно, сама разберусь, даже изворачиваться не придется, все четко.
Таня напряглась в ожидании вердикта. Я сделала вид, что задумалась, для пущей важности подержала руки над картами, закрыла глаза и выдала:
– Он выбирает между тобой и блондинкой. Выбор будет в ее пользу.
Танины глаза распахнулись, ее перекосило от злости.
– Какая еще блондинка?.. Кажется, знаю! Ах, он козлина! Кобель!
Она сорвалась с места и заметалась по комнате.
– Подожди, я сейчас. Надо же, какой говнюк. Вот чума! – негодовала подруга, что‑то ища в ящиках стола, – Я мигом! Надо найти кое‑то.
Не прошло и пяти минут, как моя фурия держала телефонную карту. Я и забыла об их существовании.
– Пошли позвоним, – потянула меня за руку она, поднимая меня с дивана. – Тут будка недалеко. Я прямо сейчас у него все и спрошу!
– А если соврет? – спросила я, обуваясь.
– Не, я на понт возьму.
Переубеждать ее было бесполезно. Если ей блажь в голову втемяшится – не выбьешь ничем, уж я‑то знала.
Мы вышли из дома и поспешили к большому серому зданию центрального универмага. На его стене, покрытой «шубой», под жестяным козырьком спрятался одинокий таксофон. Его кнопки уже изрядно стерлись, он запылился и выцвел. Сколько ж тайн и историй он услышал за свой век!
Наверное, даже больше, чем самая активная приподъездная сплетница. Он будто был портал между временами, напоминая мне об ушедшем и вновь вернувшемся. Не понимая зачем, я сняла трубку, приложила к уху и затихла, слушая гудки.
Таня посмотрела на меня, как на идиотку.
– Эй, мать! Ты чего?
Я вздрогнула и повесила трубку на место.
– Проверяла, не засосет ли нас в матрицу, – отшутилась я.
– Так ты ж не смотрела ее, – поймала меня на нестыковке Таня. – И там нужно было ответить на звонок.
– Не занудствуй, звони давай.
Таня вставила телефонную карту, набрала пятизначный номер и гневно засопела в трубку в ожидании ответа.
– Алло! Дима, это ты? Привет. Да я хорошо… Ты вот что, скажи‑ка мне, мой дорогой… – ее голос зазвучал слишком приторно. – Что это значит?
Подруга замолчала. Получился совсем детский блеф. Посмотрим, сработает ли.
– Не делай из меня дуру! Я все знаю! Ты с этой козой белобрысой мутишь⁈
Послушав еще немного, она швырнула трубку и со всей дури пнула стену у таксофона ногой. Трубка повисла на проводе, раскачиваясь, словно висельник. Мне стало жаль ни в чем неповинный аппарат, и я аккуратно повесила ее на место.
Таня рвала и метала.
– Ты прикинь! Он даже отмазываться не стал! Говорит, я не хотел, чтоб ты вот так узнала… Скотина! Тварь!
Пусть лучше сейчас узнает, чем привяжется и будет страдать. В той реальности родители избитой Даши написали заявление, и Таню поставили на учет в милицию.
– Не вздумай Дашку трогать, посоветовала я.
Таня уперла руки в боки.
– Че это? Она у меня парня увела, а мне что, обтекать?
– А может, ты позже с ним замутила, а значит, у нее пыталась Димку увести. Слушай, это не Дашка виновата, она сама рогатая, а Димка твой козел. Пожалеть эту дуру надо, а не бить ее. Прикинь, если они поженятся, какие у нее будут рога.
Тане было больно, а значит, больно должно было стать всем, кто хоть как‑то причастен. Через несколько дней она остынет. Надеюсь, раньше, чем пересечется с Дашкой.
– Танюш, да успокойся. У тебя их будет еще вагон и маленькая тележка. Хочешь, у карт спросим? – постаралась отвлечь я разъяренную Таню. – Пойдем‑ка домой, пока ты город не разнесла.
– Да не хочу я больше ничего спрашивать. Козлы они. – Она отвернулась и надула губки. – Пошли, расскажешь, как у бабушки было.
Мы вернулись к Тане. Она поставила чайник на плиту, и я вспомнила о бабушкином малиновом варенье, достала банку и поставила на стол.
– Угощайся. Может, хоть немного жизнь покажется слаще.
– Расскажешь мне еще про Никитоса твоего? – С наигранным интересом спросила Таня.
– Да не хочу, – отмахнулась я и перевела тему в нужное русло. – Слушай, вот ты мне свой сон рассказала, про папу. Бабушка говорит, нехорошо, когда покойники снятся. А еще она на меня гадала и увидела возле меня опасность. Даже не возле меня, а возле моего друга.
Танино лицо вытянулось, и она прошептала с ужасом:
– Это что значит? Я помру? Мне ведь тоже покойник приснился, вот черт!
– Нет, бабушка говорила, что опасность не прямая, а просто как‑то тебя коснется, а связана она с кем‑то другим.
– С кем? Господи, только не мама!
Я достала карты и начала их тасовать.
– Давай посмотрим. Друзей у меня, кроме тебя, нет.
Таня не на шутку разволновалась, даже Димона своего забыла.
– Ты не пугай меня. Ну что может случиться?
Ну, Болван, не подведи.
– Кому из Таниной семьи грозит опасность? – обратилась я к колоде и вытянула три карты по одной, разложив на столе: дорога, солдат, мужчина. Не понимаю, как это работает, но работает же! Болван ничего не сказал, но я кожей чувствовала, что он где‑то здесь.
Таня уставилась на карты и сама все поняла, шею вытянула и открыла рот.
– Эдик? – испугано спросила она. – Тут даже и объяснять не надо… Все видно.
Я мысленно поблагодарила карты и собрала их вместе.
– Видно, да. Он же на учениях? Что угодно может быть. – Мне совсем не хотелось ее пугать, но выбора не оставалось. – Нам нужно найти способ с ним связаться.
Таня покачала головой.
– Это невозможно. Ну, по крайней мере, он так говорил. Его сослуживцы даже рождение детей и похороны пропускали. С ними связи нет. – Подругу начала бить мелкая дрожь.
Не думала, что она так легко примет все на веру.
– Ну должна ж быть с ними хоть какая‑то связь? – спросила я. – Им же как‑то приказы передают?
Таня пожала плечами. Я чувствовала себя абсолютным профаном. В этом деле мой взрослый опыт никак не спасал – ну не знала я, как обстоят дела со связью на подлодках…
Потолок начал падать, стены расплылись и закрутились в пиксельном вихре, дыхание перехватило, и я вжалась в диван. Ну нет, только не это! Нужно быть осторожней с запросами к мирозданию.