Миллениум. Дилогия

Глава 3 Девять шагов до заветной двери

Лестница в Танином доме напоминала пожарную, была такой же крутой. Мне с единственной сумкой неудобно, а как же люди тут живут? Каждый день ходят и мебель умудряются таскать, как‑то у них появляются в комнатах кровати и шкафы. И ведь я‑нынешняя тут не в первый раз, но теперь ощущения странные, как будто иду прощаться со смертельно больным.

Я подошла к двери Таниной квартиры, поставила сумку у стенки и постучала нашим фирменным стуком. Послышались приближающиеся шаги, дверь отворилась, и уже через секунду подруга висела у меня на шее и пищала от счастья.

– Мы…! – Она осеклась, но я‑то знала, что она хотела меня назвать Мышью. – Аленка! Ура! Ты вернулась! Соскучилась смертельно! У меня столько новостей!

И тут ее взгляд упал на мою сумку. Отстранившись, она обеспокоенно спросила:

– Э‑э‑э, мать…Тебя что, это… Из дома поперли? Что за баулы?

Я решила подыграть и сделала несчастный вид.

– Приютишь бомжиху?

Подруга замешкалась, потом отрыла дверь и жестом предложила войти.

– Входи конечно…Только, куда ж я тебя? – Затараторила она сбивчиво. – Маму надо предупредить. Не знаю, что скажет. Я поговорю, не беспокойся.

Я прошла в комнату, оставила сумку у вешалки и плюхнулась на диван. Танюша распереживалась не по‑детски. Поначалу мне хотелось поделиться с ней тем, что я узнала пятнадцать минут назад, потому что мне надо проговорить проблему. Но теперь поняла, что это плохая идея: зачем пятнадцатилетней девочке вместе со мной нырять в этот кошмар? У нее, вон, мальчики и гульки на уме. А еще она переживает мои проблемы, как собственные.

– Танюш, да шутка это, поспешила ее утешить я. – Просто дома фигня творится. Прикинь, зашла домой, мать с какой‑то молодой курицей чай пьет. Обсуждают что‑то, шушукаются, как заговорщики. То есть папа за порог – она водит домой непонятных людей, хотя нам с Мариной приглашать гостей запрещено строго‑настрого. И вообще, мне кажется, она папу со свету хочет сжить.

Таня облегченно выдохнула и, не дослушав мои откровения, высказалась:

– А я уже думала, где ж тебе коврик стелить. – Она заливисто расхохоталась.

И чего я жду от подростка серьезной реакции?

– Ты меня слушаешь вообще?

Таня закивала, но ей безумно хотелось поделиться новостями:

– Слушай, помнишь я о Димке рассказывала? Ну, о том, который в шестом доме живет? У него еще мама в школе работает?

Ясно, у Тани новая любовь, пока не расскажет, не выплеснет накопившееся, бесполезно с ней говорить, не услышит. Потому я сдалась и приготовилась слушать.

– Допустим.

– Ты знаешь, он такой классный! Целуется обалденно! А ты как, в деревне всех мальчиков склеила?

– Ну, не всех, но одного – точно. – Вдаваться в подробности мне не хотелось, но, заметив в ее глазах интерес, я решила продолжить: – Сосед, Никита. Такой, неплохой, но простоват. И маленький.

Тут я осеклась, поняв, что сболтнула лишнего. Таня странно захихикала и потерла руки:

– Это потому, что тебе постарше нравятся?

Я сделала вид, что не поняла, к чему она клонит:

– Это потому, что с ним не о чем поговорить. Зато я научилась кататься на велике!

Таня демонстративно закатила глаза.

– Ну ваще! Будем считать, что с темы ты съехала.

Не вовремя она со своими намеками, ну ладно.

– А еще, ты ж помнишь, я рассказывала, что у меня бабушка непростая. – Постаралась я ее заинтересовать.

– В плане? Как мать твоя говорит, типа ведьма? – В глазах подруги вспыхнул интерес

Получилось! Мне нужно, чтобы она поверила в мои способности, тогда проще будет объяснить, откуда я знаю про «Курск».

– Ну, называй это так, – проговорила я и вытащила сумку на середину комнаты. – Мать бабушку боится и велела выбросить гостинцы. А там домашняя, колбаска и сало, и варенье. Вот их нужно приютить. Возьмешь?

Таня повторила вопрос, который я задавала матери:

– Твоя мать реально думает, что бабушка ее заколдует?

Она поднесла колбасу к носу и блаженно зажмурилась, понесла ее в холодильник.

– Спасибо! От меня и от мамы, и пусть мы станем заколдованными, зао сытыми

– Да. А ты веришь в потустороннее? – последнее слово я произнесла зловещим шепотом.

Таня подошла к папиной фотографии в траурной рамке, висящей на стене.

– Знаешь, Лёсь… Мне пару дней назад он приснился. – Она аккуратно стерла пальцем пыль с рамочки, – Здоровый, сильный. Он вот тут в комнате за столом сидел и извинялся, что пока в гости нас не зовет, потому что ему угощать нас нечем.

Она часто заморгала, пытаясь побороть подступающие слезы. Мне стало жутко, плечи непроизвольно дернулись, и я перевела тему:

– А еще бабушка умеет гадать.

Таня переключилась на мою волну и раскрыла рот от удивления.

– Ниче се! Она тебе гадала? Что сказала?

– Круче, – продолжала интриговать Таню я.

– Ну не томи! Бесишь!

Я достала мешочек с картами. Танюша уселась рядом со мной и уставилась на мои руки не моргая.

– Я ж говорю, круче! – Я извлекла колоду и продемонстрировала ее удивленной Танюшке. – Она и меня научила.

У Тани отпала челюсть.

– Че, ты теперь прямо реально умеешь гадать? И будущее видишь?

– Ну‑у‑у, я не волшебник, а только учусь. Надо практиковаться. Хочешь, на тебе проверим?

Подруга заерзала на диване.

– Хм… Стремно как‑то. А ты можешь меня посмотреть? К примеру, любит ли меня Димка?

Про него я помню только то, что он мутил одновременно и с ней, и с девочкой из параллельного класса, Дашей Морозовой. Когда Таня об этом узнала, то избила ее, а потом обмазала его дверную ручку кошачьим дерьмом.

Как оно на самом деле, я знаю. Самой интересно, подтвердят ли карты? Если получится околесица, я скажу, как есть, то есть то, что помню. Но мне не столько гадать ей нужно, сколько, чтобы она просто мне поверила.

– Давай посмотрим. Только вопрос задай четко.

Таня сразу забыла о нахлынувшей тоске. Она задумалась на пару секунд, прикусив губу и прищурив правый глаз – выражение лица получилось, будто у нее ружье в руках, и она целится в сердце этого Димы.

– Хорошо, придумала! – объявила она.

– Сдвигай левой рукой к себе. – Я протянула ей колоду. – Вопрос задавай вслух.

Таня сдвинула карты на себя и спросила:

– Как ко мне относится Дима?