Страница 66 из 149
— Алена, не знаю, что посоветовать. Не могу понять природу твоего дара, непонятно, откуда он. Не сверху, не снизу. Он как будто твой и только твой, ты вдыхаешь вопрос, выдыхаешь ответ. Я не понимаю, как это и на что ты способна. Предвидеть, да, можешь. Видеть суть явлений — не знаю, врачевать — вряд ли. И чем помочь тебе, тоже пока понять не могу, ведь от меня в тебе только одна восьмая.
Понятно, что ничего не понятно. Ну и ладно, дня три буду вести праздный образ жизни: кататься на велике, бегать с ребятами на речку, мне это жутко нравилось, я как будто набиралась сил, солнце и вода ложились компрессами на то, что болело, успокаивало разум. Никогда я не чувствовала себя такой сильной, счастливой и любимой.
Как же здесь сладко спится! Какой чистый воздух! Какие искренние и отзывчивые люди.
Как и я, сил набирался папа, словно родная земля давала ему сил. Он еще не знает, какие его ждут испытания, да и мне это придется выяснить в деталях. Ясно только одно: мать метит на его место, и она не остановится ни перед чем.
Поехать на велике у меня получилось на третий день, и я жутко собой гордилась, пусть не обошлось без сбитых коленей. На следующий же день мы поехали за раками с Никитой и Анькой— первый раз в двух моих жизнях! Оказывается, ночью они выползают на берег, и их можно было чуть ли не руками собирать. Но если руками, они почти всегда убегали, и Никита бил их гарпуном, а я не могла, жалела тварей Божьих, им же больно, наверное.
Прошло пять дней, как мы здесь, а я уже перестала влезать в шорты. Мать увидит, как я отъелась, ядом изойдет. Папа тоже поправился, и это пошло ему на пользу, стал больше улыбаться и балагурить. Оказывается, он может быть душой компании.
Как я себе ни запрещала думать о плохом, на ум приходил «Курск». Чтобы помочь ребятам, для начала надо хотя бы узнать, как с ними связаться и возможно ли это, а потом искать способы быть услышанной. Если они, конечно, есть, эти способы.
Придется ехать в Севастополь туда, где учился Эд. Может, получится разговорить кого-то из преподавателей.
Почему-то каждый раз, когда я засыпала, перед глазами возникало одинокое раскидистое дерево из видения, и я не могла его объяснить.
На шестой день моего пребывания в Лунино мне приснился странный сон. Будто бы я — папа, рулю Жужей, рядом сижу я-Алена. От вокзала по улице Киевской мы едем домой, возвращаемся раньше срока, вечером. Откуда-то я-он знает, что Марины дома нет, там только Алла, у нее начался отпуск.
Вот дверь нашего подъезда, он-я берет сумку с гостинцами (вторую такую же отжали на таможне) — домашним салом и прикопченной колбаской, вяленой рыбой, малиновым и клубничным вареньем, поднимается по лестнице вместе со мной и слышит голоса за дверью. Доносится мамин смех. Он-я толкает дверь — она предсказуемо закрыта. Доносится музыка и снова смех. Тогда он вставляет ключ в замочную скважину и проворачивает его…
А потом я проснулась. Если этот сон что-то значит, значит, мы должны вернуться раньше. А дальше? Как в анекдоте «возвращается муж из командировки»…
Неужели мать настолько обнаглела, что притащит домой любовника?
Нет, не верю. Но раз я увидела событие, значит, оно важное.
Или я себя накручиваю, и иногда сон это просто сон?