Страница 18 из 149
Папа, да, меня любил, но ни один мужчина не заменит мать.
Хлопнула входная дверь, донеслись голоса: властный и уверенный — мамин, слабый и будто извиняющийся — отца.
Зачем он женился на ней? Зачем все это терпит? Ради нас, или его просто съели, привязали, посадили на цепь и надели шоры? Я помню фотографии молодого отца, он был симпатичным, чем-то походил на Есенина, только черты лица тоньше. Я похожа на него, сестра — на мать.
Если бы было наоборот и меня ненавидел отец, я подумала бы, что он сомневается в своем отцовстве, но мама-то — моя! Она носила меня под сердцем, кормила грудью — почему же такое отношение? Должна быть причина.
Всю жизнь я в этом копалась, искала психологическое обоснование, но так и не нашла. Психологи писали, что часто при рождении второго ребенка в голове женщины что-то щелкает, и они перестают воспринимать старшего как своего, он им мешает, и любовь заканчивается. Похожее поведение наблюдается у обезьян, у них доходит до того, что они отбирают еду у подращенных детенышей и отдают маленьким. Но я-то младшая!
Были мысли, что я — дочь неблагополучной сестры отца, меня удочерили, а сам факт существования сестры скрыли. Когда я проводила собственное расследование, бабушка уже умерла, и спросить было не у кого, я даже генетический тест сделала — моя мама была моей кровной матерью.
Единственное, что более-менее натягивалось на глобус — версия, что, пока мать сидела со мной в декрете, отец получил повышение, и теперь он декан, а она завкафедрой. Такое, конечно, простить нельзя. Получается, все из-за меня и из-за него.
Голос папы прозвучал прямо за дверью, и моя душа рванулась к нему. Хотелось выскочить с криком: «Папочка, как же я скучала! Как же мне тебя не хватало» — но это выглядело бы странным, потому я придушила порыв и просто вышла из комнаты, проводила его взглядом до их спальни.
Папа обернулся, и я посмотрела на него другими глазами. Он и сейчас был вполне ничего, чем-то на Стинга похож. Что отталкивало — извиняющееся выражение лица и скованность движений, осанка.
— Как ты, Лёсь? — Голос его звучал ласково, но в нем была тревога.
— Как заново родилась! — почти не соврала я.
Мать проворчала:
— У нее в голове контакты замкнули. Отсырели и замкнули. Я тебе говорила, что она выдала?
И я не сдержалась, подошла к нему и обняла крепко-крепко, прошептала:
— Папочка, папулечка… Как же я тебя люблю!
Я обязательно с ним серьезно поговорю, но — позже. Сейчас главное, что вот он, живой!