Миллениум. Дилогия

Глава 25 Девочка плачет,девочки смеются

До набережной я решила добраться на троллейбусе – быстро добежать не получилось бы из‑за ушибленной ноги. Проехав на «рогатом» несколько остановок зайцем и выйдя на Морской, я перешла дорогу и поспешила уже в знакомую пиццерию. Только бы успеть до того, как Татьяна опять куда‑нибудь удерет. Что там вообще стряслось? Нет ничего хуже неизвестности! Даже ее мама за нее не переживала так, как я. Но сложно вести себя иначе, когда понимаешь, что старше подруги больше чем в двое, знаешь ее темперамент и что она может начудить, опираясь на опыт прошлого. Прихрамывая, я добралась до места и спустилась по лестнице в цоколь. Внутри играла ковбойская музыка, дым стоял коромыслом, кишел народ, свободных столиков не было. Пройдя в центр зала, я остановилась, покрутила головой, но Таню не нашла и направилась к барной стойке, где ко мне спиной стоял Андрей и готовил чей‑то заказ.

– Андрей, – окликнула его я.

Он повернулся, кивнул, оставил поднос на стойке и подошел ко мне.

– Я не вижу ее, – разочаровано проговорила я.

– Она была вон за тем столиком, – он указал головой в дальний угол зала, – сначала одна сидела, потом к ней подошел мужик, жирный, как бегемот.

Это что за номер? Откуда взялся мужик? Просто пристал, пока она ждала парней?

– А те парни, с которыми мы были в прошлый раз? Они были? – уточнила я.

Андрей покачал головой.

– Нет. Только этот. – Он рукой в воздухе нарисовал себе пузо. – Она выглядела напуганной, я вспомнил, что ты просила позвонить, я и набрал.

– И куда она исчезла? – Меня распирало от гнева и отчаяния. – Не увидел?

Парень повел плечами.

– Оглянулся – ни его, ни ее уже нет. Я ж работаю… Меня то туда, то сюда дергают.

– Эй, хорош базарить, – раздался недовольный мужской голос, – заказ неси уже!

Андрей вздохнул.

– Вот, как сейчас. – Он развернулся к негодующему клиенту и ответил: – Одну минуту, простите за задержку! – Потом снова повернулся ко мне: – Извини, я побежал, иначе мне влетит.

Он схватил поднос, поставил на него четыре бокала пива, орешки на блюдце, и понес к требовательному столику.

На всякий случай я обошла зал по кругу, вглядываясь в лица посетителей. Никого. Злая и расстроенная я побрела к лестнице.

– Эй, малая! – Я обернулась, один парень из хорошо подпитой компания подзывал меня рукой. – У, глазастая какая, садись к нам!

Еще не хватало приключений. Всегда опасалась пьяных, а тут их сразу человек шесть, а я мелкая и быстро бегать не могу.

Быстро, насколько позволила больная нога, я вскарабкалась по лестнице и рванула на улицу, в густой августовский вечер, плавно перетекающий в ночь. Парень, еле держась на ногах, устремился за мной, что‑то бормоча вслед. Педофилы чертовы, я ведь мелкая совсем! Или глаза залил, и не видно?

Нужно смешаться с толпой, в его состоянии он меня не догонит. Чего дорого, пока спасаю Таню, на свою пятую точку приключение найду. Я влилась в людской поток, и он понес меня к городскому пляжу. То и дело оглядываясь, вскоре я поняла, что опасность миновала. Вывалившись из толпы, я спустилась на нижнюю набережную, которая примыкала к городскому пляжу.

Там, где купаться запрещено и отдыхающих нет, в месте, где в море впадает речка, зарываясь в гальку, у самой кромки воды я разглядела знакомый силуэт. Ну, неужели! Таня сидела на камнях, подтянув к себе ноги и уткнувшись в колени носом. Насколько я смогла разглядеть – она плакала.

Я неслышно подкралась к ней сзади и опустилась рядом.

– Танюш, что случилось? – спросила я и легонько коснулась ее плеча.

Таня вздрогнула и разревелась пуще прежнего.

Я совсем разволновалась. Неужели этот подонок что‑то с ней сделал?

– Он тебя обидел? – пыталась достучаться я до истины.

Смахнув слезы и размазав тушь по щекам, Таня подняла голову, взглянула на меня, а потом уткнулась лбом в мое плечо, продолжая рыдать.

– Я… я такая и‑идиотка, – заикаясь, проговорила подруга, – п‑прости м‑меня…

Она обняла меня и снова зашлась в рыданиях. Я гладила ее по голове, мысленно проклиная тот день, когда оставила этому гаду свой номер. Кто меня просил? Что ж случилось? Сейчас что‑либо спрашивать все равно бесполезно, рассказать она не сможет, придется ждать, пока немного успокоится. Попался б он мне сейчас, я б его ногами отлупила… Точнее, ногой. Здоровой.

Проревевшись, Таня отлипла от меня и села, притянув ноги к животу, набрала горсть камней и стала бросать их в воду, иногда шмыгая носом. Меня распирало любопытство, но я мужественно выжидала подходящего момента.

– Откуда ты узнала, что я здесь, – отрешенно глядя на море, спросила Таня.

– Я не знала, – призналась я, – ноги сами привели.

– Алена, Женя исчез… – Она снова шмыгнула носом, но сдержалась.

– Как это исчез? А что ты тогда делала в пиццерии? – не поняла я.

– Вчера мы весь день гуляли, все шикарно было. На море ездили, на катамаране катались. Потом к нам компания присоединилась. Я вообще решила, что это какие‑то его родственники. Взрослые мужчины.

Я напряглась, ожидая услышать продолжение. Таня продолжила:

– Потом пришли девчонки, наверно, чуть старше нас, и Рита была, ты ж помнишь ее? Все о тебе спрашивала. А я… Я сказала, что ты не можешь. – Она виновато на меня посмотрела и продолжила: – Потом мужики с девочками уехали куда‑то, меня тоже звали, но я пообещала маме пораньше прийти и пошла домой. А перед тем, как уйти, с Женей договорилась сегодня тут встретиться.

Она на секунду замолчала, набрала еще камней и запустила по воду «блинчик», а я, кажется, начала понимать, что произошло.

– Я пришла, ждала его…А пришел этот отвратительный хряк. Он вчера в компании тоже был, – Таня поморщилась. – Сказал, что он от Жени. Я не поверила. Так он стал меня с собой звать. Представляешь? Я кинулась уходить, он за мной. Давай за руки хватать, тащить. Я сказала, что буду кричать, вырвалась и убежала. Он еще меня матом в вдогонку обложил. Если Женя узнает…

– Таня, проснись! – Воскликнула я. – Какой Женя? Ты что, не поняла ничего? Кто он такой?

Таня вытаращила на меня и без того огромные глаза и открыла рот.

– Ты хочешь сказать он? Ну, не‑е‑е‑ет! – протянула подруга и взвыла.

Красавчик Женечка! Какая редкая гнида! Подбирает папикам молоденьких девочек. И, наверно, ему за это прилетает благодарность с барского плеча. Девчонки, дурочки, ведутся, вон сидит одна рядом, слезы льет. Слава Богу, хоть не наделала ничего, надеюсь. Сдать бы его ментам, да, скорее всего, там все давно схвачено.