Страница 108 из 149
– С ума сошла? – испугалась Марина. – Мне приключений с ментовкой хватило.
Я рассмеялась.
– Мы будем продавать инжир. За это не посадят.
– Какой инжир? Где ты его возьмешь?
Я помнила, что в Васильевке всегда росли бесхозные деревья. Надо просто дойти туда и нарвать, пока нас не опередили бабули с предпринимательской жилкой. Сейчас как раз сезон белого. Он всегда пользовался спросом у отдыхающих.
– В Васильевке. Вдоль дороги растет, как бурьян, и там куча брошенных участков, где он разросся.
– Идея, конечно, так себе. Удачи. Но без меня. Я туда не полезу. Извини.
Марина встала, потянулась и собралась ложиться, как под окнами послышался рев мотоцикла.
– Вот, блин! – выругалась сестра. – Ден! Мы с ним сегодня собирались встретиться, но, сама понимаешь. Если сейчас мать услышит – хана. Сможешь ему записку передать? – Она открыла окно, высунулась, показывая Дену знаки, что нужно спрятаться.
Ден завел мотоцикл за живую изгородь из лавровишни и скрылся там же. Окно маминой спальни выходит на противоположную сторону, надеюсь, пронесет.
Марина вырвала листок из блокнота, что‑то быстро на нем написала, сложила конвертиком и вручила мне.
– Только не читать! Убью.
Я улыбнулась. Я даже в том своем детстве такое не сделала бы, а, будучи взрослой тетей, тем более. Марина подошла к окну, рисуя в воздухе сердечки Дену, я тихонько вышла из комнаты, проверила, не идет ли мать, на всякий случай зашла на кухню и, забрав пакет с мусором, поспешила во двор.
Спустившись, юркнула к притаившемуся герою‑любовнику. Ден, увидев меня, шагнул навстречу.
– Малая, привет! Что, все плохо?
– Ну, если мы все живы, значит, не совсем, – сказала я, протягивая ему записку.
Он развернул листок, поднес к свету и прочитал, довольно улыбнулся и, поблагодарив меня, оседлал своего железного коня, на прощание помахал Марине в окно и умчал вдаль, подняв облако пыли.
Ох, допереписываются, чувствую, влюбленные.
Мне вспомнилось видение, и я невольно поежилась. Я сделаю все, что в моих силах, чтоб они остались вместе.
Я выкинула мусор в урну и с чистой совестью поднялась домой.
Сложив руки на груди, напротив двери меня встречала мать.
– Где тебя носило? Без предупреждения.
– Мусор вынесла. Об этом тоже я должна спрашивать?
Она злобно сжала губы и отошла в сторону, пропуская меня в квартиру.
В комнате уже вся издергалась сестра.
– Ну что, отдала? – прошептала она.
– Да, все хорошо. Почта доставлена. Марина, ты будь осторожнее. Если мать решит сотворить гадость, ее ничто не остановит. Тебя мало коснется, а вот Дену может быть плохо. Не зли дракона и будь аккуратнее.
Марина погрустнела.
– Систер, не нагнетай. Но я не смогу без него долго.
Эх, если б я могла тебе все рассказать!
Она расстелила постель и легла. Что‑то рановато. Я подошла к полке, достала книгу со стихами Гумилева и села за стол, включив лампу. В прошлом, то есть в будущем, я полюбила его творчество, уже будучи взрослой, Марина, наверное, удивилась бы, увидев, что я читаю, но она уже тихонько сопела, отвернувшись к стенке.
Щелкнул дверной замок – вернулся папа. Мама встретила его недовольным бурчанием. В зале включился телевизор, значит, папа снова уснет там. Я дочитала последнее стихотворение и закрыла книгу.
…И ты пришла… Ты гонишь прочь
Зловещих птиц – мои печали.
О, повелительница ночь,
Никто не в силах превозмочь
Победный шаг твоих сандалий!
От звезд слетает тишина,
Блестит луна – твое запястье,
И мне опять во сне дана
Обетованная страна –
Давно оплаканное счастье.