Страница 104 из 149
Я прошла на кухню и поставила чайник. Надо бы Марине сделать бутербродов и отнести, она вряд ли захочет выходить. Я нарезала сыра и колбасы, взяла пару ломтиков батона и, сложив все на тарелку, унесла в нашу комнату.
Часы на стене показывали десять двадцать. Интересно, почему они останавливаются именно на мне, а просто рядом это не работает? Опять куча вопросов, и все без ответов.
На кровати заворочалась Марина, с усилием продрала глаза и пробормотала:
– Систер, есть че‑нить попить?
– Чай сделать? Или кофе? Пока мама спит. – Заботливо предложила я. – Вот бутерброды.
Марина приподнялась на локте.
– Ой, спасибо! Ты прямо моя спасительница! Вчера наш цербер мне и пожрать не дала. Испортила аппетит. Так меня выбесила, что я чуть голову ей чашкой не пробила. Вот тут бы меня точно посадили…
Она сварганила себе бутерброд и вгрызлась в него с урчанием
– Так чай или кофе? – Я поймала себя на мысли, что сейчас с умилением, как бабушка, наблюдаю за ее трапезой. Вот так, старею, не успев повзрослеть.
– Дафай кофе, пока маман шпит, – с набитым ртом проговорила сестра.
Я сварила кофе и, разлив по чашкам, забрала с собой. Воспользуюсь ситуацией, сама выпью.
К моему возвращению Марина уже все съела и психовала у зеркала, пытаясь продрать запутавшиеся кудряшки.
– Вот, – я протянула ей чашку, – сядь, попей спокойно.
Марина сжала ее в ладонях и поднесла к носу.
– М‑м‑м. Нового дня глоток! – Она отхлебнула и зажмурилась от удовольствия. – Прикинь, я уже подумала, что нескоро смогу его выпить.
Похоже, она готова поделиться подробностями.
– Марина, так, а что случилось‑то? Как вы оказались в СИЗО?
Сестра сделала еще глоток и сморщила нос.
– Вспоминать не хочется. Это был ужас ужасный.
Я села на кровать.
– Я очень переживала, правда. Но, если не хочешь, можешь не говорить.
Марина облокотилась об подоконник и развернулась ко мне.
– Тебе расскажу. Мы с компанией решили поехать на байк‑слет в Судак. Ночевать не планировали, так – пообщаться, покупаться и домой. Уже назад собирались, как одной дуре из симферопольской компании показалось, что я заигрываю с ее парнем. Она взяла бутылку, разбила «розочкой» и кинулась на меня. Ден ее оттолкнул, она упала и порезалась. За нее впряглись пацаны из ее компании. И завязалась драка. Ден одному сломал нос, второго вырубил. Кто‑то вызвал ментов. Ну и вот…
– А почему так долго держали?
– Документов у меня не оказалось. – Марина начала нервничать. – А потом один мент меня узнал по статье в газете о нашем концерте. И отпустил.
– А Ден? Его выпустили? – Я понимала, что так можно и срок получить.
– Потерпевшие не стали заявление писать. Его тоже отпустили.
«Значит, обошлось», – пронеслось в голове.
Марина задумалась, напряглась и вскоре озвучила свои мысли:
– Как думаешь, а мама правда могла бы Дена посадить?
– Думаю, могла. Она всегда добивается того, чего хочет.
Марина села на кровать, обхватив колени руками и уткнулась в них носом. Черт, надо было смягчить правду.
– Она нам жизни не даст, – констатировала факт Марина. – Пожалуй, свалю.
– Так уходи к Дену женитесь да живите, – сказала я очевидное. – Но не прямо сейчас, спланируйте все. Это я мелкая, мне никак не сбежать… Пока не сбежать.
Марина нахохлилась и выдала:
– Где жить? В палатке?
– У него же вроде целый дом…
Плечи Марины непроизвольно дернулись.
– Там жуткий сарай с плесенью, крысами и сильно пьющей мамашей.
– Ден же взрослый, он может работать…
– Он и так пашет как проклятый. Ночь арбузы разгрузит, потом трупом лежит. Снимает квартиру с парнями на троих. Последний год учебы и на постоянку устроится. Хотя кем тут устроишься? Бармен, официант, продавец, разводяга…
– Экскурсовод, – подсказала я.
– Да. А парню кем работать? Бомбилой? Короче, я год не продержусь. Ну чего у нас мать такая мегера?
– Ну вот так, – развела руками я. – Не повезло.
Хлопнула дверь, мать заходила по квартире туда‑сюда. Позвонила кому‑то. Заперлась в кухне. Опять позвонила и ушла.
– Свалила! – обрадовалась Марина, метнулась к кассетнице и накормила магнитофон‑робота. Заиграл какой‑то альбом «Технологии», я их не любила, и без них мрачно.
Интересно, надолго мать? Успею вещи постирать? Я вытащила из шкафа первый пакет. Марина вытянула шею, но не спрашивала, что у меня там.
– Обновки, – ответила я на незаданный вопрос. – В Севастополе нагребла, на «сэконд хенде».
– Что ты там делала?
– Да поехала с Таней к бабушке, отмахнулась я, доставая второй пакет, – они мне показали рынок. Я немного прибарахлилась там.
– Два пакета⁈ Лёська, откуда бабло?
– Ты не поверишь – в лотерею выиграла.
Марина посмотрела недоверчиво.
– Ты? Выиграла? Не верю.
Я сделала вид, что обиделась и надула губки:
– Да. И у меня карма исправилась.
Сев на корточки, я зашелестела пакетом. Когда на кровать легла куртка, Марина охнула.
– Ну ничесе! Круче моей! А выделка! Ты что, банк обнесла? Она ж денег стоит космических! На мою Ден полмесяца грузчиком пахал. Можно примерить?
Не дожидаясь моего согласия, она надела куртку и закружилась перед зеркалом.
– Ох, очуметь! Дашь поносить?
Я улыбнулась. Ну, разве можно было ждать чего‑то другого?
– Дам, если пообещаешь, что пока из дома не сбежишь.
Марина чмокнула меня в щеку.
– Давай, доставай, что там еще у тебя?
Следом на кровать легли все мои обновки, Марина, брызжа восторгом и позабыв о ссоре с матерью, принялась их мерить. Мы были одной комплекции, но Марина – чуть шире в кости, и могли носить вещи друг друга.
– Блузка прозрачная, – констатировала Марина, рассматривая себя в зеркало. – Ты ж такое не носила, что стряслось?
Она натянула клеши.
– У‑у, круто. В обтяжку. Ты же стеснялась своей задницы.
– Марина, я умерла, когда девочку спасала, – сказала я. – Еле откачали. После смерти я ничего не боюсь, так что не удивляйся.
Я смотрела на ее испуганное отражение в зеркале. Сняв джинсы, Марина потянулась к коралловому платью, но я потянула его на себя.
– Это не дам, это на день рождения.
– Ну и ладно. Как отмечать будем?