Страница 65 из 76
— Знаешь что, Лида, — свирепо сказал Самарцев, — у меня сложилось такое впечатление, что ты не хочешь брать Райку, потому что у нее алкогольное прошлое.
Лида промолчала, поджав губы.
— Это особенно неприятно, потому что Райка вообще-то уже доказала, что может нормально работать. Она завязала, и пить она не будет, за это я ручаюсь, насколько тут вообще можно ручаться. Мы с Сергеем Николаевичем не зря провели над ней эксперимент. Если ты ей не веришь, так и скажи. Зачем месяц водишь ее за нос? Она же верит и ждет. Если она сейчас плюнет на все и опустит руки, виновата в этом будешь только ты!
Лида покраснела и, схватив конфету, даже не глядя, сунула ее в рот. Торопливо прожевав, сказала упавшим голосом:
— Почему ты так говоришь? Я ей верю.
— Тогда в чем дело? — повысил голос Самарцев. — Что ты мутишь?
Лида промолчала, и я, как и собирался, запустил эмпатический модуль.
Сканирование завершено.
Доминирующие состояния:
— Страх ситуативный (76%).
— Стыд (54%).
— Вина (47%).
Дополнительные маркеры:
— Румянец, взгляд в стол, учащенное дыхание.
— Реакция на имя Райки: усиление страха; враждебности не выявлено.
Страх, стыд, вина и ни намека на ту неприязнь к Райке, в которой Самарцев ее только что обвинил. Чего именно Лида боится: самой Райки, ее срыва или чего-то совсем другого, — модуль не показывал.
— Вот видишь, — вскинулся Самарцев, — ты просто взъелась на Райку!
Лида покраснела и опустила глаза.
— Николай Борисович, погодите, — остановил я его и повернулся к Лиде: — Чего вы боитесь?
И она наконец вспылила:
— Да при чем здесь Райка? Вы оба ничего не понимаете.
— Может быть, — сказал я. — Если мы ничего не понимаем, объясните так, чтобы поняли.
— Да, — сказал Самарцев, — а то я смотрю, ты сначала хотела Райку брать на эту работу, дала ей надежду. Она тут уже все подготовила, чтобы перейти в Чукшу. Вон в доме ремонт сделала. Ты хоть понимаешь, чего стоило Райке найти денег и вбухать их в этот ремонт? Она, между прочим, к Гришке Рыжему в кабалу на все лето записалась рыбу чистить только ради того, чтобы он ей помог газ провести.
— Да знаю я это, знаю. — Лида уже чуть не плакала.
Она схватила еще одну конфету и принялась жевать, явно не чувствуя вкуса. А жаль, я ведь выбрал самые лучшие.
— Так что случилось, Лида? Лучше расскажите, — тихо попросил я.
И она наконец сдалась:
— Да, блин, позвонили мне оттуда, — она показала пальцем в потолок, — и сказали ставку не трогать.
— Зачем? — не понял Самарцев. — Кому нужна эта чертова копеечная ставка? В какой-то сраной дремучей Чукше? Да там всего пять калек живет, и работы особо нету. Мы Райку-то туда хотели только потому, что она местная и на такую работу годится. А кто адекватный поедет туда работать?
Он бросил на меня извиняющийся взгляд, видимо, вспомнил, что я туда как раз и ездил, чуть покраснел, но напора не сбавил:
— Никто не поедет. Это Сергей Николаевич там работал, когда у него тут в больнице всякие неприятности начались. А так-то туда человек специально из города не приедет. Да и наши тоже не пойдут.
— Так ведь дело не в том, — сказала Лида, расправив складочку на халате, а затем опять взяла конфету, за ней вторую и третью. — Я так поняла, — нервно жуя, продолжила она, — что какому-то человеку, родственнику высокопоставленного чиновника, нужен непрерывный медицинский стаж, поэтому они и уцепились за эту ставку в Чукше. Ну, что там никто появляться не будет. А стаж будет идти, и никто проверять не станет, потому что никому эта Чукша нахрен не сдалась, — выпалила она с неприязнью. — Ну а я что сделаю? Сверху позвонили. А что я? Тянула, сколько смогла. С одной стороны, действительно перед Райкой неудобно, а с другой… Ну вот как бы вы поступили на моем месте?
Самарцев присвистнул:
— О-ля-ля, — сказал он и задумчиво почесал затылок.
Мы переглянулись. Ситуация была нехорошая.
— Так вы уже провели этого человека на ставку? — уточнил я.
— Я же говорю, нет. Тянула.
— Ну и сколько ты тянуть собиралась? — неприязненно буркнул Самарцев. — Неделю бы еще потянула, а рано или поздно на тебя бы все равно надавили. Почему ты сразу не сказала мне или хотя бы Сергею Николаевичу?
Лида посмотрела на меня и опять покраснела. Цапнув очередную конфету, она вдруг поняла, что съела уже полкоробки, нахмурилась и положила ее обратно. Подняла тоскливые глаза на Самарцева, а затем посмотрела на меня.
— Понимаете, если представить, что я бы сейчас позвонила вам, Сергей Николаевич, и сказала: вот так, мол, и так, чиновничек какой-то решил своего родственничка пристроить на работу, чтобы тот сюда даже не ходил. При том, что в Чукше нужны рабочие руки. Что бы вы сделали?
— Ну, я бы спросил, кто это.
— Во-о-от, — поморщилась она, — а дальше я бы вам сказала, кто это. И после этого что бы вы сделали?
— Например, позвонил бы этому человеку. Начал бы разбираться.
— Вот, — протянула Лида и укоризненно посмотрела на Самарцева. — Теперь ты понимаешь, Борисыч, почему я не звонила Сергею Николаевичу? Ему что, своей войны мало, надо еще и в это влезать?
Самарцев нехотя кивнул, целиком признавая правоту Лиды.
— Все верно, это не его война. Но и не твоя, Лида.
— Я разберусь, — процедила она и сердито добавила: — Ладно, Райку я сейчас оформлю, и с понедельника пусть приступает к работе. Хотя нет, лучше пусть сразу завтра, как все оформит. А с этими мы разберемся…
— Давайте все вместе разберемся, — сказал Самарцев.
— Остынь, Коля, — нахмурилась Лида. — Я же тебе сказала, что сама все решу. Если не получится, тогда подключу вас.
— Обещаешь? — спросил Самарцев.
— Да, — сказала она, но взглядом вильнула.
А я посмотрел на нее и улыбнулся.
— Спасибо, Лида. Вы настоящий стойкий оловянный солдатик.
От моей похвалы женщина польщенно зарделась.
А вот Самарцев сидел сконфуженный. Он посмотрел на Лиду и сказал:
— Слушай, извини, что я так про тебя думал.
Лида надулась.
— Получается, ты, Коля, решил, что я человеку в лицо улыбаюсь, а за спиной считаю ее алкашкой? Так, да? Так ты про меня думал?
Теперь Самарцев покраснел и тихо ответил:
— Ну, понимаешь, я решил это, потому что видел…