Страница 63 из 76
— Но я хочу сказать… — проблеял он дрожащим голосом, и этот противный звук громко разнесся по пустынному кабинету, — мы дверь не открывали. Ч-честное с-слово! Клянусь! Когда мы подошли, она уже была приоткрыта.
— Так, понятно. Что вы еще можете вспомнить? — сухо сказал следователь и жестко надавил: — Любая мелочь сейчас важна. Потому что пока у меня получается так: ночью у открытого склада стояли двое: Смирнова, которая все рассказала, и вы, который до сих пор что-то недоговаривает. Догадайтесь, кого я буду спрашивать, кто и зачем туда лез.
— Я, я все понимаю, — запнулся Павлик и, кажется, даже заплакал. — Послушайте, это не я! Я еще такое вспомнил: когда хотел туда залезть… ну, внутрь склада… ради кадра, Денис меня остановил. Он прямо закричал на меня и сказал, чтобы я туда не лез…
— Стоп. — Следователь подобрался. — «Мы подошли», «Денис остановил». В прошлый раз вы говорили, что Денис вас только подбил на съемку. Выходит, он был с вами у склада?
В трубке засопели и промолчали.
— Понятно, — сказал следователь. — Раз молчите, спрошу у него самого. С Денисом мы поговорим отдельно, и вас, Павел, я еще вызову. Пока все.
Он отключился и перевел тяжелый взгляд на меня.
— Ситуация складывается все более интересная. Теперь придется поднимать списки тех, у кого был доступ к складу, а также все телефонные звонки этих людей в данное время. Так что теперь ждите.
— Я могу идти? — спросил я, надеясь, что этот длинный и утомительный разговор уже закончен.
— В принципе можете, но у меня еще есть пара вопросов. — Он прищурился и окинул меня нечитаемым взглядом.
Систему я на него не запускал: ни профиль, ни эмпатический модуль. Что он новый, приезжий и заранее меня не любит, я видел и без нее, а копаться в нем глубже с гудящей от недосыпа головой не хотелось: отвечать предстояло мне, и на это уходили все силы. Головную боль я списывал на усталость и стресс, а повторную самодиагностику решил пока отложить: хотелось поскорее закончить этот разговор. Просто сидел и ждал, что он еще спросит.
А он спросил:
— Почему сведения о втором человеке дошли до меня только сейчас?
Я задумался, как правильно поступить, а потом решил плюнуть на все и честно рассказал о разговоре с Карасевым: как тот хотел найти виновного своими силами, потому что считал это внутренним делом общины, куда всяким чужакам-пришельцам соваться не надо. При этом следователь согласно кивнул — видимо, уже не раз столкнулся с местным менталитетом. Я, конечно, понимал, что, рассказывая следователю о своем разговоре с Карасевым, по сути, сдаю ему важного человека, с которым мне еще жить и работать. И от чьего слова зависит очень многое. Но все равно посчитал своим долгом дать честные показания. Пусть ищут виновного.
— Так кого именно подозревал Карасев? — переспросил следователь.
Вопрос был крайне неприятный, но я решил ответить так:
— Имени он не называл. Карасев предполагал, что второй человек мог быть связан с первыми двумя пожарами, но при этом прямо сказал, что это лишь его догадка.
— То есть конкретного человека он не назвал и сам не был уверен? — уточнил следователь.
— Нет, не назвал. И не был.
— Так и запишу, — сказал следователь и кивнул, записывая.
Когда я уже выходил из кабинета, мне позвонил Карасев. Прямо в дверях, я еще даже в коридор выйти не успел. Откуда он узнал, что я только что от следователя, спрашивать не стал: утром у калитки Фроловых он оказался так же вовремя, а значит, о моих передвижениях ему докладывали.
— Слушаю, — сказал я, закрывая за собой дверь кабинета, а у самого внутри все неприятно сжалось.
— Сергей Николаевич, — холодно сказал Карасев, и его голосом можно было приморозить мне пальцы к телефону, — что именно вы сейчас рассказали следователю?
— Все, что знал, — честно ответил я. — Без всяких реверансов.
Возникла тягостная пауза.
— То есть вы рассказали даже про наш разговор? — Голос Карасева стал холоднее еще на пару градусов.
— Особенно про наш разговор, — подчеркнул я.
— Понял вас, Сергей Николаевич. — Карасев отключился.
Слушая тишину в трубке, я осознал, что это уже открытый конфликт.