Страница 41 из 76
Это сейчас она еще могла скептически отмахнуться и с равнодушным видом сказать, мол, ничего не поделаешь, это Саша купил для дочурки очередное развлечение. Надо же, девочке хоть чем-то заниматься, раз замуж никак не берут, даже с Сашиными связями и средствами. Но когда пойдут первые хорошие результаты — а они пойдут, Фарида это жопой чувствовала, чуйка у нее всегда работала отменно, — уже будет поздно что-то решать.
Почему-то вдруг вспомнила, как это все начиналось, еще до ее первой поездки в этот санаторий, и поморщилась.
Она тогда тоже сидела в комнате, смотрела любимый сериал, турецкий. Раздался тихий стук в дверь, так что она аж вздрогнула и быстро перевернула телефон экраном вниз:
— Открыто!
— Можно? — В комнату заглянула Ева.
Вот еще спрашивает. В собственном отцовском доме.
— Конечно, Евочка. — Фарида растянула губы в резиновой улыбке.
Ева вошла, держа в руках небольшую пеструю коробочку:
— Смотри, что я тебе привезла!
— Что это? — просюсюкала она, хотя больше всего ей хотелось, чтобы Ева поскорее ушла и дала спокойно досмотреть кино.
— Ты говорила, что тебе тот чай понравился. Я сегодня была рядом и вспомнила… — Она поставила коробку на стол.
Фарида посмотрела на коробку. Чай действительно был тот самый, молочный улун, одной элитной китайской фирмы. Его еще даже не везде продавали. Значит, запомнила.
— Какая прелесть, — радостным голосом прощебетала Фарида. — Спасибочки, дорогая.
И даже поцеловала ее.
Ева просияла.
Дура.
— Папа дома?
Вот! Конечно! Не чай тварь привезла, к папочке пришла. Мразь!
— В кабинете, кажется.
— Спасибо!
Ева уже повернулась к двери, но остановилась:
— Фарида, а ты послезавтра утром свободна?
— А что?
— Мы хотели съездить в санаторий. Я подумала, может, тебе тоже будет интересно. Там доктор Епиходов такой проект начал…
— Посмотрим, солнышко. У меня благотворительный фонд, сама понимаешь, детки больные, несчастные…
— Конечно.
Дверь закрылась, а Фарида еще несколько секунд по инерции улыбалась.
Потом брезгливо, двумя пальцами, взяла коробку и изо всей дури швырнула в мусорную корзину.
Потом посидела, подумала. И через секунду достала обратно. Хороший чай все-таки. Дорогой.
В тот же вечер она отмахнулась от глупых мыслей, вздохнула и позвонила по телефону:
— Ринат, привет. Слушай, ты же говорил, у тебя остались люди в министерстве? Мне нужно кое-что провентилировать про один санаторий…
…
— Почему сразу закрыть? — удивилась Фарида. — Ринат, божечки, зачем же сразу закрывать? Ты меня совсем за дуру держишь, что ли? Закроют — Саша через неделю новый откроет. А то и два. Что ты, Сашку не знаешь? Мне проверки нужны. Постоянные. И много-много. Чтобы они там не работали, а бумажки писали.
Она послушала.
— Во-о-от. Уже лучше. Санитарные, пожарные… Что там еще бывает?
Снова послушала и улыбнулась.
— Лицензирование! Точно. Видишь, какой ты у меня умный.
…
— Нет, ну ты что! Еву не трогать. Вообще. Ее имени нигде быть не должно. Она там не при делах как бы. Вали все на этого докторишку, как там его, Епиходов, или как.
Фарида помолчала.
— Мне нужно, чтобы Саша сам решил, что она не справляется.
С детским центром она один раз уже промахнулась. Значит, теперь по-другому. Никаких закрытий и никакого врага, на которого можно все свалить: обиженную дочь Саша пожалеет, а ту, что не тянет свое дело, оценит уже как хозяин, без всякой жалости. Пусть санаторий просто вязнет в бумажках месяц за месяцем, а Саша смотрит, как его умница ничего не может с этим поделать.
…
— Да насрать на него! Ну и пусть уволят с волчьим билетом! Лишь бы проект застопорился.
Разговор был долгим, она аж устала. Но зато и результат какой будет, если все срастется, как задумано!
Фарида довольно зевнула, достала с журнального столика розовый блокнотик и принялась перелистывать страницы. На букве «Л» она остановилась и стала набирать номер Виталия Липкина, мужа этой дуры Алисы…