Страница 19 из 72
17
Бабушка уходит.
На этот раз она не берет с собой еду, оставляет нам. Она ела — то совсем немного, потому что Лариса Сергеевна обещала ей плов.
Я прощаюсь с бабулей и хочу заняться посудой. Антон тут же подходит, начинает собирать тарелки.
— Я сама, господин программист, — усмехаюсь.
— Ты не должна меня обслуживать, — отвечает он, поднимая брови.
— Обслуживать? Ну это слишком громкое слово, — опять посмеиваюсь, — просто я подозреваю, что у тебя нет опыта мытья посуды на даче, с затычкой в раковине. А посудомоечной машины здесь нет.
— Ты все — таки проницательная, док.
— Угу. Тоже имею какое — никакое аналитическое мышление. Поэтому иди и отдохни, и так перегрузил травмированное плечо.
— С ним все в порядке.
Но все же Антон слушается и уходит в другой конец комнаты.
Посуды немного, бабушка успела помыть ту, которую использовала в процессе готовки. Так что, я быстро справляюсь.
А посудомойки действительно не хватает! У нас в квартире она есть, я привыкла к хорошему.
Но вот чего действительно не хватает на нашей даче, так это второго спального места. Надо бы озадачиться покупкой.
Хотя сейчас поздно, и по времени, и по факт. Нам с программистом нужно решать, как мы сегодня будем делить один диван.
Втайне надеюсь, что Антон поступит, как джентльмен. Я успела немного понять его натуру — время от времени он поступает благородно, и скорее всего, хорошо воспитан.
Да, время от времени... Но это не тот момент.
— Прошлую ночь мы удачно провели на этом, — невозмутимо замечает он на мой вопрос.
Мне тут крыть особенно нечем — я правда шикарно выспалась! И было так удобно закидывать на мужчину руки и ноги...
Но черт, так не должно быть.
— Я вспомнила, что на антресолях в прихожке есть матрас. Можно кинуть его на пол.
Антон хмурится:
— Простудишься.
Я распахиваю на него глаза. Он словно отвечает на этот безмолвный, офигевший вопрос:
— А у меня рука что — то заломила... Ой! — морщится, ведет плечом.
Я практически уверена, что он просто изображает боль. Но вдруг правда?
Да и зачем бы ему меня обманывать? Неужели так хочет поспать со мной рядом и быть моей подушкой... Думаю, вряд ли.
Можно было из принципа кинуть матрас и лечь на пол, но, с другой стороны, если я простужусь, кому от этого будет легче?
— Ну ладно, ты прав, — киваю.
Начинаю стелить диван, делать нечего.
— Что ты обычно делаешь здесь вечерами? — внезапно спрашивает Антон.
— Ну... — пожимаю плечами. — Болтаю с бабулей, или мы вместе что — то читаем вслух.
— Даже так?
— Ну да, — улыбаюсь, — это повелось с детства. Бабушка просила меня что — то ей почитать, якобы она плохо видит буквы. На самом деле, просто хотела увлечь меня книгами.
Реакция Антона удивляет еще больше, чем его вопрос. Он тепло улыбается:
— Бабушки... И что же, у вас сохранились здесь книги?
— В шкафу.
Киваю на ту же прихожку.
Программист встает с места. Идет к выходу.
Слышу шелест страниц — Антон роется в книжном шкафу.
Я заканчиваю с постельным, выхожу и вижу в руках у программиста томик Достоевского.
— Заинтересовался? — киваю.
— Это мой любимый писатель из классиков, — поясняет Антон, — я уже все прочитал у него. Но иногда перечитываю.
— О — о!
— Именно. А ты, я смотрю, перечитываешь другого автора? — он с улыбкой протягивает мне книгу «Гордость и предубеждение».
Обложка действительно выглядит потрепанной, потому что это была моя настольная книга в юности.
— Раньше часто перечитывала, — не вру, — но, разумеется, не вслух бабушке. С ней мы больше любили Пушкина. Еще современные детективы.
— Понятно. Ну, детективы — это еще куда ни шло.
— Вообще — то, Остен — это тоже классика! — возмущаюсь.
— Может быть, но содержание... Ты еще, поди, про Скарлетт читала?
— Даже интересно, откуда у тебя такие познания в романтической литературе?
— Ну, у меня есть мама, — пожимает плечами программист, — сам бы я, конечно же, не стал такое читать.
— Потому что ты мужчина, — делаю вывод.
— Нет, потому что содержание этих книг слишком надумано и оторвано от реальности.
Насупливаюсь.
Я понимаю, что в любовных романах эмоции и чувства порой преподносятся утрированно, слишком ярко. Ситуации слишком судьбоносные и небанальные.
Хотя в целом каждый автор опирается на действительность своего времени. Та же Остен использовала стереотипы общества, правила поведения в нем. Она писала о реале.
Но мне кажется, Антон имеет в виду немного другое.
— Ты что же, считаешь, что в жизни нельзя влюбиться?
С чего вдруг я начала пытать его, сама не понимаю!
— Если люди живут друг с другом много лет, если у них семья, то, разумеется, они проникаются друг к другу чувствами. Привязанностью, уважением. А вот это вот, — он кивает на потертый томик с романом, — это просто маркетинговый ход для продажи книжек, фильмов. Цветов и конфет. Хотя последнее уже, наверное, старомодно.
Я не знаю, что ответить. А он продолжает:
— Когда люди только встречаются и малознакомы, они могут сделать вывод, подходят ли друг другу в сексе. Все остальное надумано и лживо.
— Даже так? — ахаю.
Ну ничего себе, какие мысли у господина программиста!
Хотя может быть, это логично. Он привык все измерять цифрами, фактами, точными данными. А влюбленность разве измеришь чем — то?
Он верит в семейные ценности. В родственность, которая появляется с годами. Но абсолютно не верит в чувства романтические... В те, что загораются между мужчиной и женщиной. Во что — то кроме сексуального влечения.
Не верит в любовь с первого взгляда….
Впрочем, каждый имеет право на собственное мнение. Какое мне вообще дело до того, что он там считает!
— А ты, док? До сих пор веришь в любовь?
Вот ему до меня есть дело.