Страница 71 из 74
Смех у него был мягкий, ласкающий, как мех. От такого смеха хотелось одновременно расслабиться и проверить, на месте ли бумажник.
— Столица прислала, — повторил граф с наслаждением. — Какой же вы наивный, Воронин. Это даже трогательно. Как ребенок, который верит, что деньги приносит банк.
— Но…
— Ксению Тьери вызвал сюда я.
Воронин замер с открытым ртом.
— Вы?..
— Я. Хотя сама она, разумеется, об этом не догадывается, и я вам настоятельно рекомендую не просвещать ее на этот счет. — Соболев поднялся из кресла. Движение вышло бесшумным, без единого лишнего жеста. Проша плавно перетек с его коленей на плечи и устроился там воротником. — У меня есть покровители в столичном Департаменте. Достаточно было положить на правильный стол правильную сводку по Северогорску. Дальше бюрократия сделала всё сама. Она вообще прекрасный механизм, если знать, где подмазать.
Он подошел к столику с графином и налил себе бренди. Соболь на плече внимательно следил за янтарной струей, поводя усами.
— Тьери — это мой личный подарок нашему мохнатому Альфе, — сказал граф. — С доставкой на дом. Без обратного адреса.
— Подарок?.. — Воронин промокнул лоб рукавом, потому что платок остался где-то в кабинете, вместе с достоинством. — Граф, при всем уважении… вы хоть понимаете, кого вы позвали? Она же не разбирает, кто свой, кто чужой! Она и меня чуть не стерла! Вместе с фамилией…
— И правильно бы сделала, между нами говоря. Вы в последнее время работаете отвратительно. — Соболев пригубил бренди. — Но нет, Воронин, я прекрасно понимаю, кого позвал. В этом вся прелесть.
Граф вернулся к камину, но садиться не стал. Он стоял, глядя в огонь, и рассеянно поглаживал соболя на плече. Зверек жмурился.
— Скажите, Воронин, вы когда-нибудь видели, как охотится волк?
— Э-э… В документальном смысле?
— В любом. Волк воет на всю тайгу. Гонит добычу, ломится через бурелом, берет своё зубами и злостью. Вся тайга знает, что Стая вышла на охоту, за версту. Волк силен, спору нет. Но он глуп в самом главном: он не умеет быть незаметным. — Граф сделал паузу. — А теперь посмотрите на соболя.
Прокурор, будто по команде, приподнялся на плече хозяина и застыл. Идеально неподвижный, гибкий, с глазами-бусинами, в которых плясал огонь камина.
— Соболь убивает молча, — мурлыкнул Соболев. — Жертва узнаёт об охотнике в тот момент, когда зубы уже сомкнулись на горле. И даже тогда, заметьте, соболь остается очаровательным и пушистым. Из него шьют мантии для королей, Воронин. Из волков шьют коврики для прихожих.
Воронин сглотнул. Крыть было нечем.
— К слову, о размерах. Медоед, наш ближайший родич по Крови, на вид тоже слаб и мал, — продолжал Соболев. — Но держит в страхе всю Африку. Как и Росомаха всю Сибирь. Вот она, сила Куньих. Улавливаете?
— Да-да, господин. А Тьери… — начал он.
— А Тьери — это наше идеальное перо. — Граф повернулся к нему, и в янтарном свете его улыбка стала почти жуткой. — Понимаете, в чем ее ценность? Ее нельзя подкупить. Совсем. Я проверял, поверьте, через третьих лиц и с большим тактом. Она фанатик Уложения. Реальность для нее — это черновик, полный ошибок, а себя Ксюша видит редактором с правом стирания.
— И это… хорошо?
— Это восхитительно, Воронин. Неподкупный человек предсказуем. Продажного нужно постоянно перекупать, следить, чтобы его не перекупили другие, это утомительно и дорого. А фанатику достаточно показать пальцем на орфографическую ошибку. И он сам, бесплатно, с искренним рвением, сотрет ее из текста. — Граф улыбнулся. — А Волковы, друг мой, это целая чернильная клякса на весь разворот. Беглая кицунэ. Наследник Бездны. Укрывательство аномалии S-класса. Тьери увидит это и вычеркнет весь Клан из Чистовика Империи собственной рукой. Нам даже не придется пачкать лапы.
Соболь на его плече лениво потянулся, выгнув спину и вытягивая лапы. Совершенно, кстати, чистые лапы.
Воронин почувствовал, как паника внутри него начинает нехотя уступать место расчету.
— А… потом? — осторожно спросил он. — Когда она… вычеркнет?
— О, вот теперь вы задаете правильные вопросы. — Соболев снова сел в кресло, и Проша стек к нему на колени. — Потом самое скучное и самое прекрасное. Бумажная работа. Клан Волковых ликвидирован за укрывательство аномалии. Земли конфискованы. Скважина Бездны, — граф произнес эти слова так, как гурман произносит название десерта, — остается бесхозной. А бесхозное имущество, согласно Уложению, передается благонадежному Клану с безупречной репутацией. Столичный начальник нашей дорогой Ксении подпишет передачу, не читая. Он мне должен. Много и давно.
— Соболевым, — прошептал Воронин.
— Соболевым, — подтвердил граф. — А некий исполняющий обязанности главы местного КМН за содействие следствию получит наконец свой долгожданный перевод в Столицу. Кабинет с окнами на набережную. Я лично прослежу.
Набережная. Воронин почти увидел ее. Чистую, сухую, без единого демона и без единого Волкова в радиусе тысячи верст.
— Что от меня требуется? — спросил он, и голос его впервые за вечер не дрожал.
Соболев наклонился вперед. Проша на его коленях приподнял голову и зашипел в сторону Воронина, тихо и очень доходчиво.
Мягкий бархат в голосе графа исчез. Осталась сталь.
— Всё просто. Первое: не смейте лгать Тьери. Никогда. Ни в мелочах, ни в главном. Она сотрет вас на месте, и я, честно говоря, даже не буду возражать, потому что лгущий вы бесполезны. Ей нужна правда? Прекрасно. Кормите ее правдой. Правильно нарезанной, правильно поданной, в правильном порядке.
— Быть ее идеальным помощником, — кивнул Воронин.
— Испуганным, услужливым помощником. Испуг, кстати, изображать не придется, у вас талант. Второе: скормите ей правильные отчеты. Все аномалии, все всплески, все грехи Волковых. Направьте ее перо прямо к Логову. Пусть каждая строчка ее протокола пахнет волчьей шерстью.
— А третье?
— Третье. — Граф погладил соболя, и тот перестал шипеть. — Держите ухо востро на лисьи проказы. Беглая девка-кицунэ где-то в городе или рядом с ним. Мне нужно знать, где она прячется. Раньше всех.
— Зачем? Если Тьери и так сотрет Волковых…