Страница 48 из 74
Они расселись ровным плотным кольцом вокруг гостиницы «Визит». Сели и задрали морды вверх. Все блохастики до единого смотрели в одну точку: заклинившее окно номера 302, за которым спала Софья.
— Альфа… — прошептал в канале снайпер-два. — Я посветил на них. У собак глаза отражают зелёным… как правило. А эти светят жёлтым. Все разом. Как… как гирлянда.
— Фонарь выключи, — приказал я. — И не буди гирлянду.
Я стоял в чёрной тени двора-убийцы, слившись со стеной, и вдыхал ночные запахи. Канифоль, мокрый бетон и собачья шерсть. А также страх тридцати профессионалов, тонкий, как плёнка бензина на луже.
И вдруг сквозь весь этот химический бетон пробилось иное.
Библиотечная пыль, нагретая солнцем, которого здесь не было. И сухие лепестки диких роз, рассыпанные между страниц.
Запах продержался три секунды и стёрся. Но Чёрный Желудок среагировал мгновенно.
⚠️ ГАСТРОНОМИЧЕСКАЯ СВОДКА
Внимание! Зафиксирован след ауры цели.
Возраст источника: 900+ лет. Точнее считать отказываюсь, у меня от таких цифр изжога.
Анализ окружения: ВСЕ текущие аномалии (визуальные, акустические, тактильные, поведенческие) являются ИЛЛЮЗИЯМИ. Пассивное излучение ауры цели. Цель НЕ атакует. Цель даже не старается.
Перевод для Хозяина: это не её магия. Это её ЗАПАХ ДУХОВ, от которого плывёт реальность.
Оценка съедобности: деликатес высшей категории. Слюноотделение активировано.
Рекомендация: не подавать виду. Столик уже накрыт.
Девятьсот лет. Очешуеть. Мы расставили капкан на волка, а по следу шла легенда.
— Гаранин, — вызвал я. — Слушай внимательно и передай всем. Вся чертовщина вокруг — просто иллюзии. Обман восприятия, пассивный фон её ауры. Тварь ещё даже не колдует. Она просто идёт сюда, а мир вокруг неё плывёт, как асфальт в жару. Чем сильнее плывёт, тем она ближе.
Гаранин какое-то время молча переваривал.
— Принял, Альфа. — Голос капитана звучал ровно, но я слышал, как под бронёй трудится его сердце. — У отряда есть штатные амулеты «Ясный глаз», рушат любые иллюзии в радиусе действия. Разрешите надеть?
— Отставить.
— Альфа, мои люди слепнут на позициях…
— Гаранин, твои амулеты работают на мане. Наденешь хоть один, и в этом стерильном смоге он вспыхнет для неё, как костёр в ночной степи. Она развернётся и уйдёт, и следующие полгода будет жрать твоих людей по одному в подворотнях, уже без приглашения на банкет. — Я смягчил голос на полтона. — Амулеты держать на груди, под бронёй, наготове. Наденете, когда добыча войдёт в западню и услышит, как хлопнула дверца. Не раньше. А до тех пор иллюзии терпеть. Они рисуют картинки, но не рвут артерии. Терпеть и не покидать позиции.
— Принял. Терпим, — ответил Гаранин.
Минуты через три эфир снова ожил. Молодой голос, пост одиннадцать, дрожал, но держался:
— К-командир… докладываю… по мне змеи ползают. Под одеждой. Под бронёй, командир! Я чую чешую, они по рёбрам… по животу… х-холодные…
— Пост одиннадцать, это иллюзия, — отрезал Гаранин. — Змей нет. Проверь датчик герметичности, костюм закрыт наглухо.
— Датчик зелёный… а они ползают… — Боец задышал ровнее, по-уставному, загоняя ужас в ровное дыхание. — Есть терпеть, командир. Терплю. Они не настоящие. Они не настоящие…
И тут на заднем фоне его микрофона прорезался свистящий шёпот напарника:
— Санёк, ты, главное, на меня их не стряхивай!
— Они ж не настоящие, Витя!
— Вот и оставь себе ненастоящих! Нечего чужими змеями разбрасываться!
Я беззвучно хмыкнул в темноте. Живы, шутят. Значит, повоюем.
Гостиница. Коридор третьего этажа
Дежурный боец КМН, находившийся на территории гостиницы, шёл по коридору третьего этажа контрольным обходом. Взгляд скользил по дверям.
Дверь 299. Дверь 300. Дверь 301.
Он замедлился. Следующая как раз 302, охраняемый объект. Доложить, зафиксировать, идти дальше. Боец сделал четыре шага, поднял глаза на табличку.
299.
Он замер, не веря своим глазам, потом обернулся. Позади, в трёх метрах, темнела дверь 301, которую он миновал только что. Впереди висела табличка 299, которую он миновал секунду назад. Коридор глядел на него ровно, буднично, честными рядами дверей.
Боец оглянулся на предыдущую дверь. Триста один. Снова двинулся вперёд — цифра изменилась на двести девяносто девять.
Боец моргнул. Сделал шаг назад, к двери 301. Дотянулся рукой, мазнул пальцами по шершавому пластику цифр. На ощупь все как обычно, шершавая поверхность. Сделал два шага вперёд, к следующей двери, ожидая увидеть 302-ю.
На табличке золотом отливали цифры 299.
— Господин Ярослав, третий этаж, — ровно проговорил он в гарнитуру, контролируя дыхание, хотя пульс взлетел. — Наблюдаю пространственную аномалию. Не могу выйти, не выпускает. Запрашиваю…
В наушнике стояла тишина. Не привычный белый шум пустой частоты и не статический треск «глушилки». Лишь мерзкая ватная немота, словно его барабанную перепонку залили монтажной пеной.
Боец вдавил кнопку аварийного маяка на груди. Система пискнула, но диод не загорелся зелёным. Сигнал ушёл в никуда.
Он сглотнул. Перехватил автомат поудобнее и быстро двинулся вперёд по коридору. Ковролин глушил шаги.
Двести девяносто девять. Триста. Триста один. Двести девяносто девять. Триста. Триста один…
Двери мелькали сливающимся конвейером. Воздух вокруг внезапно загустел, сделался липким, тяжело оседая в лёгких. Пахло сухими дикими розами и пылью… про такой букет ничего не говорили на инструктаже.
Боец резко затормозил, вглядываясь в сумрак коридора. Там, метрах в сорока впереди, замерла одинокая фигура в чёрной броне КМН.
— Ты кто? — боец вскинул ствол. — Почему покинул пост? Назовись!
Фигура одновременно с ним вскинула оружие, целясь в ответ.
Боец сглотнул. Палец дрожал на спусковом крючке…
Ярослав. 3 часа ночи
Дождь к трем часам ночи не просто не унялся, он озверел. В такую погоду даже призраки сидят дома.
Я стоял в глубине кирпичной арки, в парадном пальто Корнея, и слушал ночь. Завод напротив упорно чадил всеми тремя трубами.
Наушник в ухе ожил.
— Альфа, это Гнездо, — голос Гаранина был ровным, как строчки в уставе. — Тепловой датчик на северном периметре. Одиночная цель. Камера три подтверждает. Пешеход.
— Своими словами расскажи, Гаранин. У меня тут не кинотеатр.
— Мужчина. Плащ тёмный, тяжёлый, капюшон глубокий. Идёт по осевой линии улицы. Не по тротуару, командир. По самой середине дороги.
— Скорость?