Страница 39 из 74
Анжелика презрительно скривила губы, но изумрудные лепестки её платья наконец перестали искрить.
— Он поступил… правильно, — неохотно признала Огонёк, поправляя свою прическу. — По-хозяйски. Эта дешёвая дрянь не стоила даже его когтей. — Она резко повернулась к застывшей Водяре. — А ты чего скулишь, Диана? Давай, закрывай свои краны, а то опять пар пойдёт, новые обои в коридоре испортишь.
Диана-Два послушно кивнула, вытирая дорожку слёз со щеки. Наледь вокруг её ног начала медленно таять.
— Я просто рада… рада, что не мы на ее месте, — прошептала она. — Яр нас защитил. Он выбрал нас.
Мелкая фыркнула, отряхивая свой пушистый хвост от невидимой пыли:
— Выбрать-то выбрал, Лужица. Но заявит он нам об этом только после того, как в одиночку допьёт свою поминальную водку. Пойдёмте отсюда, девки. Хватит шпионить. Нам ещё надо сделать вид, что мы вообще не в курсе, когда он выйдет из кабинета со своей грустной и наглой мордой.
Три женщины — Огонь, Талая Вода и Пушистость — медленно двинулись по коридору вглубь особняка. Воздух вокруг них наконец начал остывать, а руны на стенах плавно погасли, вернув Логову привычный, надёжно защищённый покой.
Но на полпути к парадной лестнице Мелкая вдруг притормозила. Позволив Анжелике и Водяре отойти на пару шагов вперед, она остановилась, обернулась и посмотрела в тот темный пролет, где только что скрылся шуршащий плащ.
Хищная, издевательская ухмылка мгновенно сползла с её лица, словно театральная маска. Белые волчьи ушки, секунду назад задорно стоявшие торчком, виновато и как-то грустно прижались к голове. В глазах Принцессы Бездны, надежно скрытых от жен Альфы, мелькнуло иное, более мягкое чувство…
«Глупая, наивная пробирка…» — мысленно вздохнула Диана.
Она посмотрела на кончик своей лозы, которой минуту назад так обидно ударила медсестру по ногам. Хвост волчицы нервно дернулся.
— Диана! Ты там уснула? — недовольно окликнула её Анжелика с лестницы.
— Бегу, Ваше Огненное Величество, просто тапочек слетел! — язвительно отозвалась Мелкая.
Она моргнула и, развернувшись, последовала за девицами.
Софья
Дождь лупил по капюшону так, будто небо решило добить то, что не добил Ярослав.
Софья брела по размокшей грунтовке прочь от Логова, и жёлтый дождевик, её гордость, её «шпионская экипировка», теперь казался ей клоунским костюмом. Нет, даже хуже. Мишенью.
«Ходячий деликатес в жёлтом дождевике». Так он сказал. Слова Альфы крутились в голове, как осколки в мясорубке.
Крыса… Инкубатор… Лабораторный проект…
Она всхлипнула и тут же закашлялась. В книжках про «Нежного Орка» героиня в такой момент обычно встречала своего монстра на мосту, под луной, и он говорил ей: «Прости, я был слеп». В реальности героиня месила сапогами грязь, прижимала ладони к животу и считала часы до аборта, потому что иначе быть ей вскрытой заживо прямо на асфальте.
Розовая сказка умерла. Осталась только Соня, глупая медсестра, которую использовали все, кому не лень: Ярослав — как курьера с доставкой, судьба — как боксёрскую грушу.
— Мамочка… — прошептала она сама себе.
И тут земля перед ней вздыбилась.
Софья взвизгнула и отпрыгнула, чуть не поскользнувшись. Размокшая дорога разошлась с влажным чавканьем, и из-под неё, вежливо раздвинув грунт, вылез огромный полый корень — багровый, толщиной с канализационную трубу. Крышка-кора откинулась, и из корня, как пассажир бизнес-класса из гиперлупа Илона Маска, выпорхнула Диана-Мелкая.
— Уф. Можно было бы и помягче, — сообщила волчица, изящно приземлившись на ноги. — Игорёк, сыночек, в следующий раз проветри салон. Почему у тебя там пахнет как в погребе у деда-самогонщика? Опять что ли Корней на своем кресле катался?
Корень виновато булькнул и уполз обратно под землю.
Белые уши Дианы моментально прижались от сырости, хвост намок и потерял половину своей пушистой гордости, но глаза горели привычной дерзостью. Она неторопливо, вразвалочку, преградила Софье дорогу.
Софья попятилась. Ладони сами легли на живот. Жест, который она за последний час довела до автоматизма.
— Ты… ты пришла меня добить? — просипела она. — Давай. Только быстро.
— Расслабь булки, драматургия, — Диана поморщилась. — Если бы я хотела тебя добить, то уже укладывала бы твои органы в дождевик и прикидывала бы цену. Я перетереть пришла.
Голос волчицы звучал неожиданно ровно. Без коридорного шипения, без лозы по лодыжкам. Софья замерла, не веря.
— Слушай сюда, подруга, и не перебивай, — Диана сунула руки в карманы толстовки. — Ты меня своими шпионскими играми выбесила знатно. Честно? Я пару минут назад прикидывала, влезешь ты в Пушка целиком или придётся складывать пополам. Но вот какая штука… — она кивнула на Сонин живот. — Волчонок там, внутри, твоих косяков не совершал. Он вообще никого не спрашивал, хочет он рождаться в этом дурдоме или нет. А отдавать кровь Волковых Андреевой на опыты… ну это, извини, вообще не вариант. Эта тётка коньяк из горла жрёт и томографы замуж выдаёт. Представь, что она сделает с живым Волчонком.
— Но Ярослав сказал… — губы Софьи затряслись. — Он сказал аборт. Сегодня. Или меня…
— Я знаю, что он сказал. Я под дверью стояла, у меня слух лучше, чем у ФСБ, — Диана вздохнула и почесала мокрое ухо. — Смотри. Ярик, он как чугунная сковородка. Вспыхивает мгновенно, орёт, дымится, всех строит рядами. Кто не построился, тому кулак по морде и кусь по жопе. А потом остывает, и на нём снова можно жарить блины. Дай мне пару дней. Я с ним поговорю, когда он допьёт свою поминальную водку и перестанет сверкать Бездной из глазищ. Найдём другой выход. Не идеальный, но живой.
— Т-ты… ты п-правда… — Софья широко распахнула глаза.
— Я правда, а в пушистых местах так вообще Истина. А теперь не позорь…
Договорить она не успела. Софья рухнула на колени прямо в грязь. Жёлтый дождевик хлюпнул в луже, пальцы вцепились в рукав Дианиной толстовки, и медсестра зарыдала. Взахлёб, некрасиво размазывая по лицу дождь, слёзы и остатки туши.
— Спасибо… спасибо-спасибо-спасибо… я не знала… я думала, всё, конец, я…