Страница 32 из 74
Лера наблюдала за работой моих челюстей с восторгом, словно биолог, разглядывающий редкую мутацию. Её дар позволял видеть, как перестраиваются каналы, усваивая белок и чистую энергию.
Напротив нас, вжавшись в спинку кожаного кресла, сидел Воронин. ИО Главы Комитета выглядел так, словно его ведут на расстрел прямо в шёлковых декорациях ресторана. Он держал стакан с минералкой, но его пальцы так дрожали, что лёд звенел о стекло.
Я вытер рот салфеткой, оставив на ней бурый след, и откинулся на спинку дивана.
— Значит так, Воронин, — будничным тоном произнёс я, покручивая в пальцах обглоданную кость. — Усадьба Адлера с этого момента принадлежит роду Волковых. Документы сами оформите, без лишней бюрократии.
Воронин судорожно сглотнул и подавился минералкой. Он закашлялся, промокнул рот платком и испуганно пролепетал:
— Но позвольте, Ярослав Андреевич! Наследников нет. По закону имущество магов переходит государству! Мы обязаны опечатать особняк до выяснения…
— Плевать я хотел на закон, — я отмахнулся костью, едва не задев его нос. — У барона в подвале отличный саркофаг стоит. Я в нём буду соленья хранить. Идеальная тара для запаса огурцов. Не дело добру пропадать.
— А лаборатории и склады отходят Клану Медведевых, — ровным тоном добавила Лера. — Для санитарной очистки, разумеется. И я бы на вашем месте не спорила, господин Воронин. Иначе я пришлю вам счёт за очистку усадьбы от тварей Адлера. Да, а что вы думали, мы будем бесплатно делать работу Чистильщиков? Поверьте, сумма в три раза превысит бюджет Комитета.
Воронин перевёл взгляд с сытого полубога в шортах на Валерию. Он понимал, что против союза Волковых и Медведевых у него нет шансов. Ни политических, ни физических.
— Хорошо… — кивнул чиновник. — Мы оформим это как возмещение ущерба вашему роду.
— Вот и славно. Можешь ведь, когда хочешь, — я ухмыльнулся и снова потянулся к коньяку. — Теперь к другому вопросу. Что со статусом? Я до сих пор числюсь как угроза. Это утомляет. Златогоровы на поводке, Голубевы в родственниках, Медведевы… — я подмигнул Лере, — наши друзья. Претензий ко мне нет, пора снять клеймо.
Воронин засуетился, пытаясь защититься.
— Ярослав Андреевич, я всей душой за! Но поймите мою позицию. Я лишь исполняю обязанности. У вас полно скрытых врагов, как в Комитете, так и среди дворянства. Любую попытку снять ограничения заблокируют без веского повода. Вот если бы у нас был железный аргумент…
Чиновник замолчал, заискивающе заглядывая мне в глаза.
— Ну? И какой аргумент тебе нужен? — спросил я.
— Тот монстр, которого вы упоминали… — Воронин понизил голос. — Тварь, которую Адлер выпустил из саркофага. Мы нашли след её ауры. Она сейчас бродит по Северогорску, голодная и опасная. Если бы вы смогли выследить и убить её, это решило бы проблемы.
Я перестал жевать.
В кабинке резко упала температура. Лёд в стакане Воронина с треском лопнул, а люстра над головой зазвенела. Пространство вокруг стола пошло рябью. Моя аура хлынула наружу, затапливая комнату.
Я наклонился над столом, приблизив лицо к побледневшему чиновнику. Глаза затопила чернота Бездны.
— Ты смеешь ставить условия мне, Ярославу Волкову? — тихо спросил я. Воздух вибрировал низким рыком в груди. — Слушай сюда, крыса. Если вы там в Комитете планируете надеть на меня ошейник, я сожру этот стол. А потом сожру тебя в твоём мокром плаще. И поверь, не подавлюсь.
Воронин вжался в диван, превратившись в тень. Спина под пиджаком стала мокрой от пота. Он замахал руками, заикаясь:
— Ни в коем случае! Ярослав Андреевич, вы не так поняли! Никаких ошейников! Это не условие, это пиар! Вы спасаете город от древнего чудовища. Мы раздуваем это в прессе как подвиг патриарха Волковых. Горожане сами заставят чиновников снять ограничения! Вы станете героем, неприкосновенной фигурой! Против прессы даже столичные чиновники не попрут, они побоятся вас трогать!
Я молча сверлил его взглядом.
Наконец напряжение спало. Температура вернулась к норме, а в моих глазах снова сверкнула синева.
Я ухмыльнулся, откинулся назад и вонзил зубы в очередной сочный стейк.
— А идея мне нравится, — прочавкал я. — Да и конкурентов я не терплю. Я найду эту древнюю зверушку. Но запомни: я делаю это не ради ваших бумажек.
Воронин шумно, со свистом выдохнул и трясущимися руками потянулся к салфетке, чтобы вытереть заливающий глаза пот.
Сбоку улыбнулась Валерия, чьи глаза заблестели от предвкушения.
Сделка была заключена.
Студентка Анна
Переулок за клубом «Неон» тонул в полумраке, изредка расцвечиваемом вспышками вывесок. Ледяной дождь барабанил по мокрому асфальту.
Аня сжалась в комок, упершись спиной в кирпичную стену. Бежать было некуда. Выход из тупика перекрывал приземистый спорткар ядовитого цвета. Из выхлопной трубы с рычанием вырывался сизый дым.
К девушке медленно, покачиваясь от выпитого алкоголя, шли двое. На них были дорогие куртки, а на лицах играли сытые улыбки.
— Далеко собралась, дура? — со смешком бросил тот, что шёл чуть впереди, протягивая руку к капюшону её дешёвого пальто. — Поехали с нами. Покатаемся. Мы весёлые.
— Не трогай! — Аня попыталась ударить его по руке, но парень легко уклонился, издевательски расхохотавшись.
Второй, шедший следом, раздражённо цыкнул сквозь зубы и небрежно щёлкнул пальцами. В воздухе вспыхнул сноп дешёвых золотистых искр. Мусорная магия, годная только на то, чтобы прикуривать сигареты или пугать простолюдинов. Но следом за искрами парень сделал ленивый жест ладонью в сторону грязной лужи.
Вода послушно взвилась вверх, вытягиваясь в бледный водяной хлыст. Раздался резкий, хлёсткий свист. Водяная плеть с силой ударила по кирпичу в нескольких сантиметрах от уха Ани, обдав её лицо ледяными брызгами.
Девушка вскрикнула, закрывая голову руками.
— Цену набиваешь, кукла? — мерзко оскалился мажор с водяным хлыстом. — Мой отец — замотдела КМН. Нам в этом Северогорске можно вообще всё, усекла? Так что не ломайся, садись в тачку. По-хорошему.
Аня почувствовала, как к горлу подступает горький, удушливый ком. Помощи ждать было неоткуда. В мире, где закон работал избирательно, у простой студентки без магии не было шансов на справедливость.
От бессилия и накатывающего ужаса она крепко, до боли зажмурила глаза.
И вдруг пьяный смех и хвастливая болтовня оборвались. Исчезли мгновенно, словно мир выключили. Воздух стал густым и ледяным. У Ани с болезненным хлопком заложило уши.