Страница 23 из 74
В облике Черного Волка твой аппетит возрастает до планетарных масштабов. Старайся не увлекаться и не сожрать случайно собственный дом, забор Демида или Иллириэль с её кастрюлями. Выковыривать эльфийку из кишечника — то еще удовольствие, а готовить в доме больше некому.
Приятного аппетита, Волчара!
Теперь над полем боя возвышался не мешок с костями, а гора из чёрной Тьмы. Я стал Чёрным Волком Бездны. Моя шерсть обратилась тёмным мраком, который жадно впитывал энергию.
Огненный щенок прыгнул на мою лапу, изрыгая сгустки магмы. Ледяной обрушил на мою грудь ураган из ледяных ножей.
Мелочь, вы серьёзно? Хотите сжечь и заморозить Бездну? Это как пытаться утопить воду.
Моя шкура сработала как мощный пылесос. Лава и лёд, едва коснувшись шерсти, мгновенно растворялись в ней, уходя прямиком в Желудок на переработку.
Я утробно, сыто заурчал. По телу разлилось приятное тепло. Калории чужой ярости, м-м-м-м, ментальный фастфуд высшего качества.
Я поднял лапу размером с особняк и мягко прижал буянов к обсидиановым плитам.
Моя аура Альфы накрыла их сверху, словно многотонная бетонная плита. Никакого вреда, только авторитет бати, решившего навести порядок в детской. Я просто зафиксировал их на месте, ткнув обе морды в остывающую землю.
— А теперь — десерт, — мысленно хмыкнул я.
Я широко раскрыл пасть и сделал глубокий, засасывающий вдох.
Весь кошмар вокруг нас, огненный дождь, град, смерчи и глыбы льда, со свистом полетел в глотку, словно порция макарон в Чёрную Дыру. Секунда, другая — и небо над нами очистилось, окрасившись в ровный фиолетовый цвет.
Буяны под моей лапой притихли. Лишённые подпитки от внешнего шторма, они внезапно начали сжиматься. Пару секунд назад это были грозные хищники стихий, а теперь под лапой копошились два перепуганных щенка.
Они не хотели меня убивать, а просто испугались шума в первом же сне.
Я осторожно опустил свою исполинскую теневую голову. Высунул мягкий язык и лизнул горячий лоб одного щенка, а затем макушку второго.
Малыши забавно, по-собачьи пискнули. Один ткнулся носом в мою лапу, испуская облачка пара, а ледяной свернулся калачиком рядом.
Кошмар вокруг нас утих, превращаясь в тихую фиолетовую рощу. Здесь им больше ничего не угрожало.
Отлично. Родительское собрание окончено.
В ту же секунду меня с силой дёрнуло назад, словно зацепило невидимым крючком.
Я резко открыл глаза и сел на кровати. Тяжело дыша, я провёл ладонью по лицу. Кожа была сухой, а фантомное ощущение льда всё ещё сидело глубоко под коркой мозга.
Я повернул голову. Рядом, мирно посапывая, спали Анжела и Диана-Водяра. Их дыхание было ровным, а на губах блуждали спокойные улыбки.
— Ну и характер у вас будет, мелкие, — негромко пробормотал я. — Вся кухня на ушах стоять будет. Придётся Лири удваивать закупки чая.
В черепе словно поселился взвод пьяных гномов с отбойными молотками. Я попытался приподняться на локтях, но мышцы отозвались лишь дрожью.
Третий уровень Желудка обживался во мне с грацией медведя в посудной лавке. Всё тело гудело, наливаясь тяжёлой, сытой силой Бездны.
На лоб легло прохладное, влажное полотенце с запахом мяты.
— Лежи, чудовище, — раздался над ухом ровный, строгий голос Валерии.
Она без церемоний прижала мне к груди холодный медный датчик. Сама Паучиха выглядела так, будто вылезла из жерла вулкана. Шёлковая пижама покрылась сажей, тёмные волосы растрепались. Но в синих глазах горел безумный жар.
— Ещё раз нырнешь в такой постельный мана-шторм, буду собирать твоё Ядро пинцетом. Каналы расширились, регенерация в норме, но если дёрнешься в ближайшие десять минут, то мышцы просто стекут в тапки. Тебе ясно, пациент?
Рядом с кроватью, прямо на ковре, раскинулась Диана. Её розовая пижама с единорогом была порвана на плече и засыпана каменной крошкой. Волчьи ушки уныло повисли, будто капустные листья, но зубы работали исправно — она грызла яблоко.
— О, очухался, братозавр, — прошамкала она с набитым ртом, сердито зыркнув на меня. — Ну ты и соня. Пока ты дрых, Игорь от шока сожрал половину парадной клумбы, а у меня сломался ноготь. С тебя новое шёлковое платье, иначе я скормлю твоих наследников Пушку.
Несмотря на весь свой яд, она едва держала глаза открытыми, а её пушистый белый хвост безвольно лежал на полу. Устала, мелкая. Но вредный характер не выжигается даже Бездной.
Я осмотрелся.
Слева сопела носиком Анжела. Тёмная окалина с кожи сошла, остался лишь здоровый румянец.
Справа тихо дышала Водяра. Больше не течёт, вполне плотная.
Выжили. Обе.
В дверях стояли Данила и Иллириэль. Парень тяжело опирался на косяк, его кулаки были сбиты в кровь, а от разгорячённого тела шёл лёгкий пар. От парня несло палёной шерстью, а по фартуку Иллириэль стекала липкая жижа, прожигая ковёр. Выстояли. Ни одна аномалия не просочилась наружу.
Эльфийка бесшумно скользнула к кровати и без единого звука поставила на тумбочку дымящуюся тарелку.
— Ваш бульон, Хозяин Ярослав. Он горячий, с чесноком и целебными травами. Выпейте скорее, пока госпожа Диана не забрала его в счёт обид.
Спрашивать, где в разгар шторма она раздобыла свежую курицу, я не стал. Просто взял тарелку.
Горячая, острая жидкость приятно обожгла горло. Желудок отозвался глухим урчанием, запуская регенерацию на полную мощность. Тяжесть из мышц начала уходить, сменяясь чистой, звенящей силой.
Я опустил ноги на пол и навострил уши. Ого, слух и нюх стали ещё острее. Теперь я слышал шорох в подвале и чувствовал полёт каждой мухи на первом этаже.
Так, баобаб Игорёк во дворе успокоился и втянул корни обратно под землю. Тузик спит в углу гостиной, сыто пощёлкивая пастью. Всё тихо. Демид без задних ног дрыхнет прямо на коврике у входа, подложив под голову мешок с цементом. Чуть дальше Лиза усердно полирует ветошью свой любимый разводной ключ, изредка зевая.
Все на месте. Все живы.
Я принюхался сильнее, настраивая чутьё. Воздух в доме казался чистым. Слишком чистым. Не хватало одной привычной, раздражающей мелочи. Запаха дешёвых духов и едкого страха, который вечно исходил от тётки Риты. Её мана-след полностью пропал.
В спальню, запыхавшись, вбежал дядя Боря. В руках он сжимал папку с отчётами. Едва его взгляд встретился с моим, Борис замер. Лицо его побелело, а кадык испуганно дёрнулся.
— Дядь, — мой голос прозвучал тихо и ровно. — Где Рита? И какого чёрта из погреба сквозит?