Времятрясение

Глава 4.ЯРМАРКА БАРТОЛОМЬЮ

Глава 4.

ЯРМАРКА БАРТОЛОМЬЮ

В этой главе Гидеона ужасает обман лорда Льюксона, и вся компания посещает ярмарку Бартоломью

Все стояли на ступеньках, пока лакей и кучер заканчивали снаряжать карету сэра Ричарда, запряженную шестеркой лошадей. Лошади были испуганы, храпели и били копытами. Кэйт держала Питера за руку. Гряда кучевых облаков, прослоенных зловещими красными всполохами, неслась по бледному вечернему небу, ее подгонял сильный юго-западный ветер, сдувший треуголку с головы сэра Ричарда и покативший ее по мостовой. Питер кинулся догонять шляпу.

— Погода меняется, — заявил преподобный Ледбьюри, обернувшись к сэру Ричарду. — Лето закончилось, помяните мои слова.

Кэйт сжала руку Питера, когда он, отдав треуголку хозяину, вернулся на ступеньки. Она видела, что преподобный нахмурился и посмотрел сначала на нее, а потом на пустое место рядом с Ханной, туда, где Кэйт стояла минуту назад. Ледбьюри снова взглянул на девочку. Она знала, о чем он думает, — как ей удалось пройти перед ним так, что он этого не заметил? В недоумении преподобный потряс головой. Кэйт отвернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом.

Над головами летали летучие мыши, вдалеке печально звонили церковные колокола. Наконец все разместились в карете. Кэйт устроилась между Ханной и Питером, крепко сжав его руку. Напротив сидели преподобный Ледбьюри, сэр Ричард и Гидеон. Питер подумал, что еще совсем недавно было невозможно представить, чтобы он позволил девочке держать его за руку. Но теперь он и не подумал отодвинуться и даже сам ободряюще пожал руку Кэйт. Она посмотрела на него и улыбнулась.

— Все будет хорошо, — сказал Питер.

— Я знаю…

Карета сэра Ричарда, запряженная шестеркой лошадей, громыхала, отъезжая от Линкольн-Инн-Филдс. Улицы оказались на удивление пустынными. Странно, их карета была единственной на Хай-Холборн. Ханна сказала, что это, наверное, из-за большой ярмарки в Смитфилде, где собралась половина Лондона. Громадные вывески магазинов раскачивались и скрипели на ветру, и цокот подков по гранитной мостовой эхом отдавался по улицам. На углу Хай-Холборн и Грейс-Инн-Лэйн Кэйт увидела мопса, загипнотизированного сухими листьями, которые вихрем взвивались от порывов ветра. Собака попятилась, зарычала и помчалась по улице, лая без устали.

— Глупый… — засмеялась Кэйт и тут же вспомнила о своей собаке. — Интересно, что сейчас делает Молли? Надеюсь, с ней все в порядке.

Питер сообразил, что слово «сейчас» не имеет смысла, но ничего не сказал, только снова пожал руку Кэйт и прошептал ей на ухо:

— Слушай… Давай расскажем Гидеону о Дегтярнике, ведь теперь они, возможно, встретятся.

Надо ли? — тоже шепотом ответила Кэйт. — Подумай, а если это неправда?

— Но рассказать ему нужно, даже если это и неправда. Как ты считаешь?

— Ему это не понравится.

— Думаешь, я этого не понимаю? Кто будет говорить, — я или ты?

— Ты! Ну, конечно, ты.

Питер глубоко вдохнул и шумно выдохнул.

— Ладно…

— Что замышляют эти два мошенника? — требовательно спросил преподобный Ледбьюри.

Питер поднял глаза — трое мужчин выжидающе смотрели на него.

— Гидеон… — нерешительно произнес Питер.

— Да, мастер Питер? — улыбнулся Гидеон. — Похоже, вы хотите в чем-то повиниться. Так что вы натворили, мой юный друг?

— Нет, ничего такого…

— Тогда что же вас так встревожило?

Питер помолчал и начал говорить:

— Когда антигравитационный аппарат забросил нас с Кэйт обратно в 1763 год, мы очутились в Хоторн-Коттедже, где услышали разговор Дегтярника и лорда Льюксона.

— И? — Гидеон подбадривающе улыбался.

— Мы не знаем наверняка, правда это или нет, вам ведь известно, как лорд Льюксон врет, когда ему надо добиться того, чего он хочет…

— Так что же он сказал?

— Ну…

— Выкладывай, парень…

Питер посмотрел на Кэйт, она кивнула:

— Продолжай Питер. Скажи, наконец…

— Ну, он… он… — Питер пытался добраться до конца фразы. — Он сказал, что вы и Дегтярник — братья и что он знал об этом с самого начала.

Ханна ахнула и зажала рот рукой. А потом долго еще были слышны только скрип колес и цокот подков. Сэр Ричард и преподобный Ледбьюри обменялись встревоженными взглядами. Все будто онемели. И тут Гидеон рассмеялся.

— Что за фантазии? Лорд Льюксон врет, хотя не могу сказать, по какой причине. Все мои братья умерли, в живых остался лишь брат Джошуа. И лорду Льюксону это известно.

Питер кивнул:

— Уверен, вы правы. Трудно представить себе, что вы и Дегтярник родственники.

— Право слово, — вступил преподобный Ледбьюри, — что за безумная идея! И думать не стоит о том, что ты и это чудовище из одного выводка, у меня от этого мороз по коже! — Преподобный почесал седую щетину на щеках и продолжил: — Но, правда, иногда случаются странные вещи… Нельзя отрицать, что причина, по которой Дегтярник так своевременно пришел к тебе на помощь в Тибурне, остается загадкой. Если он узнал, что в ваших жилах течет одна кровь, это могло стать веской причиной, разве не так? Пожалуй, мы все же должны признать, что в нем есть некоторая порядочность, возможно, он хотел спасти своего младшего брата.

— У нас не одна кровь! — крикнул Гидеон. — Повторяю, преподобный, — продолжал он сквозь стиснутые зубы. — У МЕНЯ НЕТ СТАРШЕГО БРАТА!

Преподобный хотел что-то сказать, но сэр Ричард остановил его, коснувшись рукой. Гидеон молча посмотрел в окно.

— Простите меня, Гидеон, — сказал Питер, — но я должен был сказать вам об этом.

Гидеон, не глядя на него, кивнул. Дети обменялись виноватыми взглядами.

Стемнело, и вдалеке зажглись покрытые копотью стеклянные шары, наполненные китовым жиром, которые служили уличными фонарями. Пассажиры в карете не видели даже собственных рук. Однако вскоре улицу осветил оранжевый свет и показалась толпа, теснившаяся около рычащего огня, который поглощал то, что прежде было стропилами. Гигантский костер потрескивал и шипел, а в ночное небо летел фейерверк искр. Дом осел, оставив черную прогалину в череде домов, это было похоже на беззубую улыбку. Зловонный смрад плесени, известки и пепла влетел в карету. Женщина, укутанная шалью, побежала за каретой и в мольбе протянула руки. Она что-то кричала, но ветер относил ее слова прочь. Сэр Ричард вытащил из кармана несколько монет и бросил их в окно, монеты покатились к ногам женщины. Питер увидел, что вся семья кинулась рыться в грязи, будто цыплята, клюющие зерно.