Времятрясение

Глава 22.ВУАЛЬ

Глава 22.

ВУАЛЬ

В этой главе Питер наконец осознает, какая проблема мучает его подругу, и какую опасность таит в себе путешествие во времени

Среди ночи, в полной тишине, Кэйт села в кровати и стала внимательно оглядывать все вокруг, пытаясь уловить признаки, прислушалась к легкому дыханию Питера — сейчас, по крайней мере, она не одна. Убедившись в этом, Кэйт снова заснула, но сон ее был беспокойным.

Уже после полудня бледная, заспанная Ханна постучала в дверь спальни Питера. Она принесла миску с горячей водой и поставила ее на туалетный столик у окна. Пели дрозды, и солнце светило на дом сэра Ричарда в Линкольн-Инн-Филдс, будто в мире все было так, как и должно быть. Ханна обнаружила, что в комнате Питера спит и Кэйт. Дети стащили матрас на пол, и каждый из них занимал половину матраса. Питер, открыв рот, спал на спине, Кэйт — на животе. Руки детей были связаны кружевной косынкой, прежде украшавшей вырез платья Кэйт. Ханна задумалась: кто же из них боялся, что другой куда-то исчезнет среди ночи? Но в неразберихе теперешнего мира какое это имеет значение? Ханна вздохнула и опустилась на колени около спящих детей.

— Мне не хочется будить вас после такой ночи, но в гостиной ждут Дегтярник и мастер Гидеон. Странно как-то: Дегтярник сидит в кресле сэра Ричарда и пьет чай из его фарфоровой чашки…

Питер потянулся и пробормотал:

— Скажите им, что мы спустимся через минутку.

Кэйт зарылась головой в подушку. В ответ на слова Ханны она только застонала.

— Хорошо, — сказала она, закрывая дверь, — скажу Дегтярнику, что вы скоро придете.

Питер попытался встать, но увидел, что привязан к Кэйт. Он развязал косынку и поднялся как можно тише. Ополоснул лицо горячей водой, вытерся льняным полотенцем и глянул на спящую Кэйт. Но Кэйт тут же очутилась рядом с ним и протянула к нему руку.

— Я не увидел… — Питер не договорил, потому что Кэйт внезапно исчезла и мгновенно появилась с другой стороны. От испуга Питер даже вскрикнул.

— Не отходи от меня, — сказала Кэйт, — каждый раз, когда ты отходишь, я несусь вперед во времени.

— Несешься вперед? О чем это ты?

— А почему ты на меня так странно смотришь?

— Ты… я… я думаю, тебе надо посмотреть в зеркало…

Над туалетным столиком висело маленькое овальное зеркало в золотой раме. Разглядывая себя в этом зеркале, Кэйт увидела, что ее контуры стали какими-то неопределенными, а кожа и даже волосы будто полиняли. Луч послеполуденного солнца проник через высокое окно в комнату и прошел прямо сквозь ее плечо. Выражение лица Кэйт оставалось спокойным, но по щекам Питера полились слезы.

— Прости, — сказал он, вытирая нос тыльной стороной руки. — Я не мог сдержаться… Ты похожа… на привидение…

Кэйт кивнула, соглашаясь.

— Что с тобой происходит, Кэйт? Я ничего не понимаю!

И тогда она рассказала о том, о чем так долго боялась заговорить. Больше она не могла притворяться, что все в порядке — ни перед собой, ни перед кем-нибудь еще. В самом деле, происходило что-то очень неправильное. Они сидели рядышком на матрасе, и Кэйт рассказывала Питеру о своем ускоренном движении, о том, что она видит будущее, о том, что случилось, когда она дотронулась до Дегтярника, и о том, что она может разговаривать с доктором Пирретти, существующей в параллельном мире. Сначала Питер только слушал, но потом начались вопросы.

— Ты хочешь сказать, что когда ты была с моим папой и со мной взрослым, ты как раз неслась вперед и видела будущее?

— Да.

— А я знал, что происходит с тобой?

— Не все.

— Ладно, почему ты не рассказала мне? Ведь раз ты начала растворяться, то в этом было что-то неправильное. Ты думала, я так глуп, что не пойму этого?

— Ну, вот, я же теперь рассказываю…

— Я должен был помочь тебе!

— Дело не в тебе! Я сама не хотела говорить об этом! Я думала, что со временем перестану так неправильно двигаться, или привыкну к этому, или… еще что-нибудь… Ведь привыкают же к летней жаре… Вспомни, спустя какое-то время мы перестали растворяться, правда же?

Питер печально кивнул.

— Как бы то ни было, только ты один можешь мне помочь.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты — мой громоотвод. Ты меня заземляешь.

— Потому ты и не отпускаешь меня от себя?

— Да. Почему, по-твоему, я связала наши руки? Без тебя я просто умчусь со скоростью миллион миль в час. А тебе покажется, что прошла всего лишь ночь. Для меня прошедшие двадцать четыре часа ощущаются как год. В прошлую ночь я говорила с доктором Пирретти и…

— А ты можешь услышать ее сейчас?

— Нет, я слышу ее, только когда мчусь.

— Но почему?

— У нее есть теория, которую я не очень-то хорошо понимаю. Что-то, связанное с параллельными мирами и темной энергией. Кстати, когда я мчусь, мне гораздо легче видеть будущее.

— А ты можешь увидеть мое будущее?

Кэйт кивнула.

— Я кое-что уже видела. Я не поняла всего, только ты был расстроен. Ты стоял на очень-очень высоком здании, вдалеке виднелся город, который был немного похож на Лондон.

— Восемнадцатого или двадцать первого века?

— Уж точно не восемнадцатого…

— Но это фантастика! Это значит, что мы вернемся обратно! А свое будущее ты можешь увидеть?

— Нет… я пыталась…

— Может, никому не полагается видеть свое будущее?

Кэйт пожала плечами.

— А может, у меня нет будущего.

— Не мели чепухи!

Кэйт снова пожала плечами, отвернулась и стала смотреть в высокое окно на пухлые облака. Питер слушал, как кричат ласточки, и следил за светом, проникающим сквозь Кэйт. Он едва ощущал ее руку, прикосновение которой было легким, как касание перышка. Питер тихонько сжал руку Кэйт. Она поняла, что он хотел этим выразить, и в ответ тоже сжала его руку. Она стискивала его руку изо всех сил, а он этого почти не чувствовал.

— Может быть, будущее есть у другой Кэйт Дайер…

— Прекрати!

— Нет, нет! Я же видела себя. Я думаю, что видела свою копию в одном из параллельных миров доктора Пирретти.

— Ты это серьезно?

— Я так испугалась…

— А что ты делала?

— Я пряталась. Она — то есть я — двигалась медленнее, чем я настоящая. Она будто скользила на коньках. Но вот так увидеть себя со стороны, смотреть на себя и не знать, что происходит у тебя в голове… это так странно… Ужасно странно. У моего двойника было такое выражение лица, как бывало у Сэма, когда я подшучивала над ним…

— Если эта другая Кэйт Дайер не здесь…