Времятрясение

— Это великолепные новости! — воскликнул доктор Дайер. — Это меняет дело, если полисмен твой соратник.

— Согласна.

Миссис Дайер улыбнулась доктору Пирретти.

— Браво, Анита!

* * *

Летний день двинулся к закату, длинные пальцы фиолетовых теней поползли вниз по склону долины. Щебетали сверчки, ковыль на полях зарябил волнами, жаворонки беспокойно щебетали, когда дети, собирая синие колокольчики и алые маки, слишком близко подходили к их гнездам. Трем взрослым, сидящим около бревен, пока еще не были видны ни полицейская машина на дороге, ни четыре фигуры, приближающиеся к ним от фермы.

Нахмурившись, миссис Дайер рассеянно смотрела вдаль.

Доктор Дайер склонился к ней.

— О чем задумалась?

Но миссис Дайер вдруг выпрямилась и посмотрела на Аниту и мужа. У нее был такой вид, будто она в конце концов пришла к какому-то решению.

— Хочу вам кое-что рассказать. Я хотела сказать об этом, когда Кэйт вернулась в первый раз… Но тогда и без того было столько беспокойства… Может, мне просто показалось…

Доктор Дайер кинул быстрый взгляд на жену:

— О чем ты? Это связано с Кэйт?

Миссис Дайер рассказала, что Кэйт тогда двигалась быстрее, чем обычный человек.

— Мы доили коров. Пошел снег — вы знаете, как Кэйт любит снег. Она вела себе совершенно обычно и вдруг полетела, да так быстро, словно летучая мышь. Нет, быстрее, как сильная птица…

— Как странно, — задумчиво произнесла доктор Пирретти. — Вы уверены, что это не шуточки освещения, может, какое-то солнечное мерцание?

— Примерно так я и пыталась это себе объяснить. Подумала, что это просто игра воображения — в конце концов, мы ведь так переволновались. Но, знаете Кэйт тогда спросила меня, почему я замерла и не двигалась, а я-то двигалась! И тут я догадалась: из-за скорости, с которой движется она, ей кажется, что я неподвижна. Разумеется, Кэйт я ничего не сказала.

— Но почему ты не рассказала об этом мне? — воскликнул доктор Дайер.

— А что бы ты сделал?! Тогда мне почудилось, будто Кэйт оказалась… вне нормального времени. Она двигалась так быстро, что ее очертания расплывались, а если бы она еще прибавила скорости, то, скорее всего, исчезла бы вовсе.

— И Кэйт ничего не заметила?

— Нет, ничего. Но может, не только я заметила, как изменилась Кэйт? Когда она появилась, в ней было что-то такое, что напоминало цветную фотографию, которая начала выцветать — даже рыжие волосы казались уже не такими ярко-рыжими. Ох, не знаю… надеюсь, в этом нет ничего страшного.

— А я ничего не заметил, — сказал доктор Дайер.

Похоже, это успокоило миссис Дайер.

— Может, мне только показалось.

— Но я ведь тоже все это видела, — вздохнула доктор Пирретти.

Ее слова подействовали на доктора Дайера удручающе.

— Так что же с ней происходит, в чем причина? — воскликнула миссис Дайер.

— Видимо, путешествие во времени оказывает на Кэйт физическое воздействие, — ответил ее муж.

— У меня, вернее к моего «двойника» есть некая теория, — сказала доктор Пирретти.

Доктор Дайер сурово глянул на нее, и доктор Пирретти запнулась.

— Теория по поводу Кэйт? Как Анита может знать о Кэйт, если находится в параллельном мире? — удивилась миссис Дайер.

— Точно так, как она чувствует меня, она может чувствовать и Кэйт. Если вы допускаете возможность существования параллельного мира, то не так уж трудно поверить и в то, что между тем миром и нашим возможна некая связь. Та Анита считает, что Кэйт играет главную роль в решении всей проблемы. Первый раз событие произошло в нашем мире, за ним последовало все остальное.

— Кэйт принадлежит к подлинному миру, и поэтому обладает силой, благодаря которой может изменять обстоятельства? — спросила миссис Дайер.

— Это теория моего alter ego

[6]

[Другого я (лат.).]

…

— И она может разговаривать с Кэйт?

— Она говорит мне, что пытается.

— Значит, Кэйт точно жива? — радостно вскрикнула миссис Дайер.

Доктор Дайер хотел что-то сказать, но не решился.

— Понимаю, понимаю, — кивнула ему доктор Пирретти. — Следует остерегаться обманчивых надежд. Но дело стоит того, Эндрю, и я уверена, как бы нелегко это ни выглядело, что могу связываться со своим «двойником», которого бы не было, если бы не наше фиаско с антигравитационным аппаратом. И та, другая Анита Пирретти, точно так же убеждена, что она вот-вот сможет общаться с Кэйт.

— Хорошо, допустим, я верю в это, — сказал доктор Дайер. — Так расскажите о ее или о вашей теории по поводу того, что происходит с Кэйт.

— Вторая Анита сравнивает то, что происходит во Вселенной, с тем, что происходит с атомами в теле Кэйт…

От волнения лицо миссис Дайер будто сморщилось.

— Атомы Кэйт?

Доктор Дайер взял ее за руку.

— Помни, это лишь предположение…

Миссис Дайер выдернула руку.

— Я в порядке! Продолжайте, Анита!

— Итак. Мы знаем, что сам по себе механизм притяжения — процесс медленный, и когда меняется направление расширения, Вселенная в конечном счете сжимается до точки, где остановится даже время. Но этого не происходит. Будто что-то этому противится. Будто есть что-то такое, что расталкивает звезды и галактики так, что расширение Вселенной скорее замедляется. В сущности, расширение оказывается ускорением — расстояния между галактиками увеличиваются…

— Пока не ясно что это такое, но, скорее всего, это воздействие темной энергии, — заметил доктор Дайер.

— Именно так. И темная энергия проявляется в том, что действует как сила, противоположная притяжению. Это сражение между силами, по-видимому, создает способ расширения Вселенной, пути галактик и движения звезд. И, по теории моего «двойника», обуславливает поведение атомов в нашем теле.

Доктор Дайер вскочил и зашагал по кругу.

— Конечно же! — Он обернулся к жене. — Меня все время мучил вопрос: почему антигравитационный аппарат сработал как машина времени в тот момент, когда Кэйт и Питер ударились об него? Этот удар сродни кислороду, который заставляет пламя гореть ярче…

Доктор Пирретти покачала головой.

— Продолжайте…

— Может, возникают обстоятельства, в которых люди могут становятся своего рода проводником для темной энергии?

— Точно к такому же заключению пришла и та Анита, — сказала доктор Пирретти.