Страница 60 из 74
Выбегаю на свежий воздух. Желающих пообщаться с Лилу не меньше, чем во время приезда. Но мне не до них. Такси, которые ещё недавно искали пассажиров куда-то исчезли.
Я открываю приложение, чтобы заказать, но подъезжает Никита, похоже караулил. Он опускает окно:
— Вы уже всё? Обратно везти? Почему Карина не звонит?
— Нет, они ещё там, в баре. Мне просто нужно ненадолго вернуться.
— Так садись!
Ха! Нашёл дуру!
— Нет, спасибо, но я уже вызываю такси! – протяжно выдохнув, гипнотизирую приложение.
— Ждать будешь долго, в это время спрос. Садись, не бойся!
— Я тебя не боюсь, Никит, а тебе меня стоит.
Никита закатывает глаза:
— Садись, говорю. Довезу.
Приложение висит, ищет, обещая, что чуть-чуть и уже, но этот момент растягивается на неопределенное время.
Открываю дверь, умоляю приложение скорее найти машину. Оно предлагает подождать ещё немного.
Нет времени.
Я выхожу из приложения и, стиснув зубы, сажусь к Никите:
— Отвези меня, пожалуйста, в бар!
Он растягивает улыбку на лице:
— Пристегнись, заяц!
— Никит, ну сколько можно? – натягиваю ремень и, бросив на него короткий взгляд, смотрю в окно.
Машина трогается с места и Никита блокирует двери.
— Что-то случилось? – он спрашивает заинтересованно.
— Не знаю, – тревожно как-то в груди. – Ромка попросил отдать документы жениху. Наверное, вляпались во что-то.
Совсем без подвоха делюсь с Никитой проблемой.
— Хочешь, я отцу позвоню?
— Нет, спасибо, – без всякого подтекста дарю Никите усталую благодарную улыбку. – Я сама ещё не знаю, что случилось. Может ничего серьёзного.
Отвернувшись в окно, бессмысленно наблюдаю за ночным городом.
— Ты меня простила?
Отрываюсь от собственных мыслей и смотрю на него:
— Никит, если ты после этого от меня отстанешь, то да! Я тебя простила.
— Ладно, молчу!
Мы действительно едем молча. Иногда в отражении я вижу, как он отвлекается от дороги, смотрит то на меня, то опускает взгляд на мои колени.
Плотнее их смыкаю, накрываю клатчем и ёжусь от прохлады, сложив руки на груди.
— Ты очень красивая, жаль, что не моя! – он произносит с досадой в голосе, когда сворачиваем на дорогу к бару.
Опять двадцать пять!
— Никита, я же просила! – молю сжалиться и не мучить меня фразами из рэп-композиций.
— Поцелуй меня! – он игнорирует мою просьбу и тормозит задолго до входа, в неосвещенном месте.
Никита включает в салоне свет и поворачивается ко мне. Сосредоточенно, он взглядом касается моего лица, искусственных волос, напряженного тела.
— Спасибо, что подбросил! – я тоже игнорирую, понимая, что ни к чему хорошему его просьба не ведёт.
Не глядя на Никиту, отстёгиваю ремень, хватаюсь за ручку, чтобы открыть дверь, но она до сих пор на блоке.
— Поцелуешь – открою!
Моя суета его смешит, а мне совсем не смешно.
— Никит, тебе в прошлый было мало? Чего ты добиваешься?
Не понимаю, насколько надо быть упрямым, чтобы не бояться отхватить ещё раз. Но он просто смотрит и ждёт.
— Никита, не смешно! Открой дверь, мне нужно идти! – ищу в его глазах хоть каплю благоразумия, но в них лишь безумие.
Он усмехается:
— Просто поцелуй, Верон! Никто тебя не видит.
— Сейчас же открыл! – перехожу на крик, но это его мало волнует и, наоборот, подбадривает.
— Я мог бы ждать бесконечно, но не хочу. Не поцелуешь, отвезу за город, отымею по-всякому, чтоб ходить не смогла, и выброшу в канаву. Попробуй потом докажи, что это я, – он улыбается, будто каждое сказанное им слово приносит наслаждение. – Не дождётся тебя твой Ромашка. И травка может оказаться не травкой, а чем-то посерьезнее.
Травка? Не понимаю.
Он пожирает меня обезумевшим взглядом, а я пытаюсь не показывать страх, сковавший тело, и почти не дышу.
— Я люблю тебя, Верон! Ты ещё не поняла?
— А я тебя нет, Никит! – обреченно вздыхаю. – Ты всё никак не поймёшь? А как же Карина?
— Нахрена мне твоя Карина, дура! Так сложно? Просто один, грёбанный, мать его, поцелуй! – он скалится, сжимает кулаки, режет взглядом. Но потом снова спокоен и улыбается, как ни в чем не бывало, ласково смотрит в глаза. – Как будто ты меня любишь.
— Но я не люблю тебя, как тебе еще доказать? – пытаюсь достучаться, смотрю влажными глазами.
— Сыграй! Ты же будущая актриса!
Настойчиво держу себя в руках. Лишь бы не разреветься! Моё самообладание растворяется с каждой секундой. Всматриваюсь в окна, но из-за света в салоне вижу только его и себя. Хоть бы кто прошёл рядом с машиной, я бы кричала изо всех сил, билась в стекла!
— И ты меня отпустишь?
Осторожно смотрю ему в глаза – огромная чёрная дыра.
— Обещаю! И больше никогда не прикоснусь, и не приближусь. Твой поцелуй на прощанье!
Он уверен, что я сдамся. А мне страшно не сдаться. Глупая, глупая смерть. Я надеюсь, что Никита так не поступит, но и проверять я тоже не хочу. Боюсь ошибиться.
Просто поцелуй.
Просто игра!
Игра в любовь. Для меня ново!
— Любви хочешь? – глаза слезятся, а я заставляю себя улыбнуться и поверить, что он мне не противен.
Он довольно кивает.
Никита был мне ещё другом несколько минут назад. Но после угроз – превратился в морального урода. Соно Вероника! Мольто пьячере! – я повторяю в уме мантру своей уверенности, что всё делаю правильно.
Закрываю глаза. Настраиваюсь. Делаю несколько вдохов и выдохов, и медленно открываю глаза.
Смотрю на Никиту влюблёнными глазами. Смущённая улыбка касается моих губ. Ищу в его лице что-то родное, из прошлого: когда дружили в детстве, ездили с родителями на рыбалку, ходили за грибами, купались в озере с кувшинками. Заставляю себя влюбиться в каждую чёрточку его лица, провожу пальцами по колючей щеке и, часто дыша, тянусь к его губам.
Касаюсь нежно, прикрыв глаза.
Он замирает, будто запоминает этот момент, но внезапно, как закричит звериным голосом:
— Пошла вон отсюда!
Я вздрагиваю, но не могу пошевелиться.
Щелчок блокировки.
— Уходи, сказал, пока не передумал!
Стукнув по выключателю в салоне, он отворачивается в своё окно и ждёт пока уйду.
Меня об этом можно не просить!
Меня уже там нет!
Хлопнув дверью, я несусь сломя голову к Ромкиной квартире, захлебываюсь потоком бесконечных слез, как облегчение, спасшим меня от шока.
Мазда с визгом уносится прочь.