Страница 36 из 74
Глава 12
Поднимаю свои трофеи и выходим с Ромкой на улицу. Под вечер похолодало, как раз то, что нужно, чтобы остудить голову.
Ромка закрывает квартиру, и мы огибаем здание.
— Давай в машине оставим твои улики? – он протягивает руки.
Отдаю ему гели, а сама подхожу к главному входу. Музыка вырывается каждый раз, когда кто-то выходит проветриться. Пока Ромка скользит от машины до меня, я успеваю проверить ответ от Фабио.
Он пишет, что хочет знать меня всю.
Наверное, хотел написать, что хочет знать обо мне всё, но его версия звучит интереснее, по-итальянски вызывающе.
Ромка замечает, что быстро прячу телефон.
— Берлускони строчит? – он улыбается и берёт меня за руку.
— Он – Фальконе! Фабио Фальконе, ястреб по-русски.
— Видел я его фотографию.. он больше на чайку похож. Довольную, сытую чайку.
Ромка смеётся и открывает дверь, тянет меня внутрь. Хочу съязвить насчет него самого, но громкая музыка делает мою попытку бессмысленной.
Мы сдаём вещи в гардероб.
— Один танец и домой, ладно? – Ромка кричит, наклонившись. – Кому-то завтра на учёбу.
Соглашаясь, киваю и он провожает меня до диджейской стойке и просит поставить то, что я хочу, а сам направляется к бару. Ди-джей обещает найти мою любимую – жалостливую песню Варум и Агутина «Я буду всегда с тобой» и я спускаюсь со сцены.
— По просьбе гостей звучит эта композиция, – бархатным голосом объявляет парень за диджейским пультом. – Медленный танец.
Я подхожу к Ромке как раз в тот момент, когда начинается песня.
— Какой-то у тебя старомодный вкус! – он удивляется, когда слышит вступление.
— Зато песня красивая! – не стесняясь, беру его руку и тяну в центр зала, на котором уже собрались несколько пар и жмутся друг к другу.
Ромка кладет одну руку чуть выше моей талии, я ему на грудь, другой рукой берет мою ладонь, и мы медленно кружимся в танце.
«Я буду всегда с тобой, синей морской волной, в темной пучине вод..»
Под слова Агутина, я забираю свою ладонь и тоже кладу на грудь, а потом останавливаюсь, прижимаясь всем телом. Представляю, что это Ромка мне поёт, слушаю его спокойное сердце, а он осторожно обнимает и, наклонившись, шепчет на ухо:
— Я думал, мы танцуем?!
Поднимаю взгляд и рисую каждую черточку его лица:
— Да. Только очень, очень, очень медленно.. – шепчу.
Не знаю, услышал или нет, или прочел по губам, но после он улыбается. Прижимаюсь и слушаю красивые слова, которые исполняет певица. Которые хотела сказать сама, давно. И, возможно, хочу сейчас, но никогда не решусь.
Что-то щёлкнуло в моей груди и, может, даже треснуло, а теперь медленно тает под лучами светомузыки.
Еще несколько минут и песня заканчивается, а я стою с закрытыми глазами, не шевелюсь и слушаю Ромкино сердце. Будто нет никого вокруг.
Туду-туду.
Тишина сменяется шумом голосов, и Ромкин снова шепчет на ухо:
— Верон, песня уже закончилась, а мы стоим.
— Угу. Еще чуть-чуть, – зажмуриваюсь, чтобы прийти в себя.
— На нас все смотрят.
— Они просто завидуют, – я медленно отстраняюсь и смотрю на него размякшим взглядом.
— Кажется, я сам начинаю себе завидовать, – вскользь улыбнувшись, он смотрит в глаза и отпускает руки.
Мы подходим к бару. Лешка обслуживает посетителей и, украдкой, следит за нами.
— Я заберу рабочие документы и поедем. Здесь подождешь или в машине? – Ромка касается указательным пальцем кончика моего носа.
— Ром, можешь налить мне воды, а то Лёша занят? – во рту пересохло от волнения.
— Зайди сама в барную и возьми, что хочешь. Я разрешаю. – он замечает занятость бармена. – Всё, кроме алкоголя!
Ромка сердито добавляет и открывает нужную дверь.
— А я так надеялась! – разочарованно восклицаю в шутку.
Небольшое помещение оказалось похоже на библиотеку, только вместо книг – стеллажи с алкоголем и напитками, выставленными в аккуратные ряды. В углу стол с бумагами и Лешкины личные вещи.
Я нахожу воду – она возле стола в коробках, обтянутых плотным полиэтиленом. Пытаюсь вытащить одну, но никак не выходит.
Выпрямляюсь в поисках ножа и замечаю на столе среди бумаг ножницы. Думаю, Лешка не обидится, если я немного похозяйничаю, тем более Ромка разрешил. Тянусь за ними, а под бумагами раздается звонок телефона. Лешка не слышит, бедняга, весь в труде. Может что-то важное.
Отнести или не трогать?
Освобождаю телефон от груды документов и хочу взять, чтобы отнести. На экране светится «Братан». Странно, насколько знаю, у него нет братьев, только младшая сестра. Ладно, не моё дело. Я беру в руки телефон и тут же звонок прекращается, но высвечивается сообщение:
Братан:«Они ещё там?»
Я не хотела читать, но оно само невольно светит в глаза и сменяется новыми:
«Я уже устал тут всех развлекать, когда она там натанцуется?»
«Подсыпь ему яд и гони Верону домой»
Воду я не пила, но ощущение, будто мне плеснули ей в лицо – появилось.
Да ты не Санчо Панса, ты настоящий шпион!
Кладу Лешкин телефон на место и прикрываю бумагами.
Братан – это Никита? Как я сразу не догадалась? Одно дело сообщить про меня и Ромку, а другое – нагло шпионить, докладывать о каждом шаге.
Не удивлюсь, если ещё и фото отправил, где мы танцуем. А я думала, он порядочный!
Постоянно ошибаюсь в людях, ищу в них что-то хорошее, оправдываю поступки, а в конце – сплошное разочарование.
Вот я дура, ещё хотела его с Кариной свести.
Он ещё хуже Никиты! Тот хоть не скрывает свою суть, а этот..
Да тебе, Алешенька, только и таскать оружие за Никитой, и быть счастливым доедать за ним объедки! На большее ты вряд ли способен. Трус!
Забываю про воду и пулей выбегаю барменской каморки.
Ромка уже ждёт у двери:
— Попила? Едем?
— Едем! – отвечаю и бросаю взгляд полный презрения в сторону бара.
* * *
— Всё нормально? – Ромка замечает моё настроение, включает зажигание и машина трогается с места. – Ты какая-то странная.
То есть до этого я была не странная.. а сейчас, когда мне хочется просто молчать – да?
— Настроения нет, – отворачиваюсь к окну.
— И куда оно делось?
Вздыхаю и молчу, продолжаю смотреть. Не хочу признавать своё поражение, бой-то еще не проигран.
Вижу в отражении, что Ромка бросает на меня короткий обеспокоенный взгляд.
— Верон, что случилось? Меня не было всего пять минут, что за это время могло произойти?
— Жизнь. Реальная, серая и беспощадная,.. – бурчу себе под нос.
Боже, сколько драмы в моих словах!
Вот так всегда, сперва всё хорошо, а за углом большая попа.