Страница 12 из 74
Я спешно снимаю с себя его вещи: пуховик и пиджак, сую ему в руки, забираю при этом свои, и взглядом показываю «не надо, что это бесполезно». Звездюлей мне не избежать.
— Спасибо, – грозным тоном мама отвечает Ромке и запускает меня в квартиру. – Спокойной ночи, Роман!
Она захлопывает перед ним дверь.
Совсем не вежливо, мам! Могла бы ему чай предложить за моё спасение. Удивленно смотрю на ма, а она в своём репертуаре – руки в бока и взгляд суперженщины, испепеляющий в одно мгновенье.
Ну, нет, так нет!
Смиренно вешаю пальто, стараясь избегать молний из еë глаз и, прихрамывая, спешу в свою комнату.
— А с ногой что?
— Ничего.. Просто подвернула.
Опустив виновато голову, захожу в темноту и, не включая ночник, переодеваюсь в тёплую пижаму. Мама стоит в проёме, как статуя Мадонны, в ореоле света из коридора.
— Ладно, утром поговорим. Ложись спать.
Сердито глянув, она уходит на кухню. Я же залезаю в свою небольшую кровать у шкафа и стены напротив окна, под своë тонкое, но тёплое ватное одеяло.
Карина дрыхнет на диване.
Наконец, я дома!
Хорошо, что мама решила сейчас меня не мучить. Но от таблетки и ласковых поглаживаний по голове я бы не отказалась. Меня всё ещё трясёт, но я стараюсь не шуметь, не доставлять больше хлопот. Поэтому поворачиваюсь к стене и взглядом обвожу рисунки на обоях, при лунном свете они совсем другого оттенка.
Мысли о своей никчемности, ненужности борются со сном и слабостью в теле. До меня внезапно доходит понимание, что Карина могла и не врать. Зачем ей это? Неправда не может убить, причинить боль, а правда вполне. Особенно, если есть подтверждение.
А какое подтверждение еë правды?
Что я не похожа на родителей? Но на папу же чуть-чуть.
Чуть-чуть не считается – так всегда говорит Ромка.
Задумчиво обвожу пальцем узор на стене.
Фотографии!
Раньше я как-то не задумывалась об этом, но.. у меня нет фотографий с родителями, где я совсем младенец. У Каринки есть, а у меня нет. Только те, где мне три года, а ей уже четыре. Значит, она могла помнить тот момент, если меня действительно забрали из детдома.
А зачем им я? Разве они не могли сами родить второго?
Не понимаю и не хочу понимать!
Слышу мамины шаги в коридоре, она идёт в свою комнату и закрывает дверь. Мама меня даже не поцеловала перед сном, проигнорировала Ромкины слова про высокую температуру – или сильно злится, или ей всë равно. Всем всë равно. Если заболею и умру, наверное, все будут счастливы, прыгать от радости вместо слëз.
Каринка, что всë внимание будет ей.
Родители – одним ртом меньше, и в два раза меньше вещей покупать. Никита возрадуется, что сама природа мне отомстила, а Ромка.. не знаю почему он будет счастлив. Но верю, что будет, особенно, когда узнаёт, что это я пустила слух про бабулек.
Всем будет хорошо, если меня не станет.
Боже, опять я себя жалею!
Превращаюсь в нытика Никиту.
Надо выпить аспирин и заснуть, наконец, а завтра прямо в лоб спросить, родная или нет? Не мучать себя сомнениями. И если родная, пусть Каринку грызут муки совести, а если нет – мне же лучше!
Сбегу, не оборачиваясь, в Италию!