Страница 11 из 74
— Похоже, ещё и бредишь, – он улыбается и снова трогает лоб, но ладонью.
— Мне надо домой, Ром. Мама, наверное, сильно волнуется.
— Да, она звонила, когда зашёл, но ты дрыхла, – он чешет кончик носа, – и я ответил, прости. Сказал, что ты у меня.
— Ты совсем?! – в ужасе распахиваю пальто и опускаю ноги на пол. – Она итак думает, что я шлюха! Ещё и тебя в еë списке моих ухажеров не хватает! Зачем?
Смотрю испуганно в его синие, океанские, и снова начинаю презирать.
— Успокойся! Я же пошутил.. – он смотрит так, будто оценивает меня по проститутошной шкале, какая я: элитная или не очень. – Я просто сказал, что всë с тобой в порядке, чтоб не волновалась. Обещал привезти через полчаса. И, похоже, мне снова за тебя влетит от тети Светы, потому что ты явно не в порядке.
— Но ты же не виноват, что я катастрофа, – успокоившись, вяло шевелю губами. – Я Ленку прикрою и тебя тоже, раз меня некому.. всë равно мне сегодня светит большая звездюлина.
Пытаюсь улыбаться и снова кутаюсь в пальто, смотрю сонными глазами. Раздражает не только яркий свет, но и его красивая улыбка.
— Я возьму пуховик, прогрею тачку и поедем, хорошо? – Ромка поправляет мне пальто и, постоянно оглядываясь, выходит из своего кабинета.
Допиваю остатки напитка и терпеливо жду Ромку. Пешком я точно не дойду. Из коридора до сих пор доносится музыка, голоса. Бар работает до двух.
Ромка появляется в дверях с объемным жёлтым пуховиком в руках. Похоже жëлтые – его любимый цвет.
— Снимай пальто и надень пуховик, будет теплее.
Ромка подходит и помогает сменить шкурку. На моём лице блаженная улыбка, но слабость присутствует. И правда, теплее.
— Ты похожа на Пикачу, – он смеётся и снова щелкает легонько меня по носу.
— Пика-пика! – изображаю вялого покемона и с трудом улыбаюсь.
Ромка поправляет на мне тапочки, сворачивает пальто и, подняв ботильоны, помогает встать с дивана.
— Держи.
Я просовываю кисть в ручку сумки и прижимаю к себе объемный коричневый комок плотной ткани. И вдруг Ромка, обхватив, поднимает меня на руки, и смотрит в глаза с какой-то давно забытой нежностью.
Моë сердце, как взбесившийся метроном, чеканит ритм.
— Домой? – он вскользь улыбается.
— Может я ногами?
Спрашиваю больше из вежливости. Может, я и не такая лёгкая, как о себе думаю. Хотя готова температурить чаще, если он будет брать меня на ручки.
— Ага, в тапочках?! Пика-пика?
И ничего я не сумасшедшая.. разве что чуть-чуть.
— Ладно, неси меня.. раз тебе охота таскать тяжести, – прижимаюсь к нему и опускаю голову на плечо. Он выходит в коридор и быстрым шагом движется к выходу. – А ты не замерзнешь в одной рубашке? Давай я отдам тебе хотя бы твой пиджак?
Хочу поднять голову, но слабость в мышцах не даёт, и поэтому носом утыкаюсь ему в шею.
— Ты кипятковая. Не переживай, я не успею, – Ромка смеётся и боком толкает тяжёлую дверь чёрного хода.
Я не чувствую мороза в его куртке, но уверена, его спина замерзла, поэтому вытягиваю свободную руку и, пока он несëт меня до машины, касаюсь его спины и растираю там, где могу дотянуться.
— Не надо, Верóн.. щекотно. А то вместе распластаемся.
Ну и ладно! Не хочешь, как хочешь.. Мог бы и воспользоваться моей слабостью, потому что это первый и последний раз, когда я такое могу себе такое позволить.
Ромка подносит меня к тарахтящей машине, снимает сигнализацию, и открывает пассажирскую дверь, ставит на ноги.
— Садись быстрее и не забудь пристегнуться, – Ромка забирает у меня вещи и кладет их на заднее сидение, закрывает двери.
Я послушно выполняю просьбу, пристегиваюсь и слежу, как он спереди обходит машину, а затем садится за руль.
Бросив на меня короткий взгляд, Ромка переключает передачу и машина трогается с места.
— Можешь вздремнуть пять минут, пока едем.
— Хочу.. но не хочу, – обвожу взглядом его правильный профиль. – Ты надолго вернулся?
— Насовсем, – он отвечает сухо и следит за пустой дорогой. – А что?
— А я, наоборот, хочу уехать отсюда.
— Куда? В столицу?
— В Италию! – произношу с гордостью за свою мечту. – Там всегда тепло, море и солнечные парни.
Он смеётся и поглядывает на меня, но внимательно следит за дорогой.
— И что манит больше? Море или парни?
— Солнце, краски.
— Ну, этого и у нас полно. Летом.
— Всего лишь три месяца в году, а там почти круглый год..
Мечтательно говорю и вижу наш серый двухэтажный барак. Мечты сразу лопаются, как мыльные пузыри, и остаётся пресное ощущение предстоящих люлей.
Ромка паркуется на обочине напротив нашего подъезда и с сочувствием мне улыбается:
— Пошли, проигрывать бой? Выше нос, Пикачу!
Я тяжело вздыхаю и открываю дверь, поднимаю взгляд на наши окна.
В спальне родителей горит ночник и вижу, как мамин тёмный силуэт подходит к окну. Лучше бы это был папа. Он не такой страшный в гневе, как мама и Карина. Поворчит, а потом обнимает, вроде, и не ругал совсем. Мама же несколько дней может распиливать осуждающим взглядом.
Санта Клеопатра, пошли мне побольше мужества и пофигизма!
— Подожди, я тебя до подъезда донесу, – Ромка открывает свою дверь.
— Лучше я сама.. Там мама шпионит в окне.
Глянув вверх, он улыбается:
— А. Ну, ладно. Но всё равно провожу.
— Если не сложно, – шепчу в ответ. – При тебе она не будет на меня кричать. Ну, может, разве что, подзатыльник прилепит.
Теперь Ромка смеётся:
— Весело у вас.
— Угу.. обхохочешься!
Он берëт мои вещи с заднего сидения и, протянув свободную руку, помогает выйти из машины. Мышцы ломит, а слабость в теле убивает.
Придерживая меня за локоть, Ромка помогает доковылять до подъезда. Я подглядываю за нашим окном: силуэт мамы исчезает – наверное, уже возле двери караулит.
Мы заходим внутрь и поднимаемся по нашей кошмарной лестнице, и тут у меня начинается приступ истерического смеха. Похоже, это нервы или чувство безысходности сковырнуло пробку печали. С каждой ступенькой я вспоминаю своë грандиозное падение на Ромку, его испуганное лицо и свои душераздирающие вопли.
— Тише! Ты чего? – Ромка не понимает, что со мной происходит и сам заражается смехом. – Сейчас всех разбудишь, сумасшедшая.
Мы подходим к нашей двери, а я никак не могу успокоиться, но вдруг она открывается и моë веселье растворяется. Вот, как корова слизала!
Я плотно сжимаю губы и виновато смотрю на маму, которая почему-то терзает взглядом Ромку, а не меня.
— Теть Свет, вы не подумайте, Вероника трезвая, я за этим следил. Но у неё, кажется, высокая температура.