Страница 87 из 92
Клуб классный – покруче, чем школьный спортзал и тут всë по-серьëзному. Мне нравится даже то, что мой новый тренер намного жёстче тиранозавра – не минуты продыха, и Женьку поэтому все каникулы не вижу. Домой прихожу разбитый, и просто падаю пластом на диван. Коржик лезет ко мне, трётся, заставляет вставать и находить в себе силы – хотя бы для того, чтобы его накормили. Ночью он тарахтит в ногах, иногда на груди – вытягивает из меня тоску. Пушистый антистресс.
Мама приехала из Вьетнама загорелая и с магнитами. Она очень за меня переживает – думает, что сглазила.
Дурная.
Если кто и сглазил меня, то я сам.
* * *
Вторая четверть встречает метелью.
Тенью плетусь за любимым силуэтом, окликаю. Женя ускоряется и, как упрямый ледокол, рассекает на пути сугробы.
— Жень, остановись, пожалуйста!
Кричу, но она не реагирует, поэтому тоже прибавляю шаг и обгоняю. Встаю перед ней, раскинув руки.
— Перестань меня преследовать! – В тусклом свете фонарей её глаза искрят от злости.
— Не перестану, пока мы не поговорим.
— О чём?
Усмехнувшись, она пытается меня обойти, но я не даю и прячу от бьющего мне в спину снега.
— О нас.
— Нет больше нас. Есть ты и Иванов – вот с ним и разговаривай, если не с кем. Вы же обсуждаете меня за спиной – теперь у вас есть больше поводов.
— Я никогда и ни с кем тебя не обсуждал, ясно?! И другим не позволяю! Ты вообще веришь в любовь с первого взгляда?
— Я больше ни в какую не верю. А теперь, дай пройти, я в школу опоздаю.
Касаясь еë ресниц, снежинки блестят. Я тоже хочу её коснуться.
— Не дам, – скачу перед ней по сугробам. – Я люблю тебя, Жень! По-настоящему! С первой минуты, как тебя увидел! И этот спор – не спор вовсе, а попытка тебя уберечь. Я просто не хотел, чтобы Иванов сделал тебе больно.
— Но больно мне сделал ты, а не он! Очень больно. Больнее, чем порез конопатого. Он уже зажил, а эта рана, – она всхлипывает и смотрит в ещё темное небо, – она.. ты не представляешь, насколько она огромная.
— Жень! – тяну к ней руки, хочу обнять, но она отступает. – Ну что мне сделать, чтобы ты меня простила, м?
Ищу в еë глазах ответ, а в них тоска и обида. Смотрим друг на друга, как тогда на балконе – долго. Колючие снежинки бьют по лицу и тают. И в это мгновение я рад, что за ними не видно мои слëзы. Мужчины ведь не плачут. Это просто снег – тает и стекает по щекам.
— Мы с Коржиком сильно по тебе скучаем, Жень.
Говорю напоследок и, вытерев мокрые щëки, я отхожу в сторону, отпускаю.
Помедлив, она делает несколько шагов и оборачивается:
— Я тоже.. .
Несмело улыбаясь, боюсь сглазить – её слова звучат, как маленький шанс на прощение.
* * *
Больше я за Женей не бегал.
Я сказал, что хотел и, как говорит Иванов: «Если это судьба, то всë к лучшему». С ним я тоже вижусь только на переменах. Говорит, Женька его игнорирует, и даже, когда еë родители приходят к ним в гости, она остаётся дома, ссылаясь на плохое самочувствие. Вижу еë только по утрам и после уроков, провожаю, притворяясь тенью. Она знает, что я всегда за спиной.
В остальное время до соревнований у меня плотный график.
Помимо тренировок после школы, вечерами я хожу в автошколу. Так что к концу года, сдам на права. Дома я только сплю и кормлю Коржика. Ну и бывает, что приходится его воспитывать. Этот засранец ободрал все обои. Пришлось срочно искать ему когтеточку и прочие приблуды. Ещё эта шерсть везде – штаны с начесом, рубашки, кофты. Короче, так себе удовольствие. А в детстве казалось, что животные – это очень просто.
* * *
Завтра уезжаю в Новосиб и еду не один. Со мной тренер, несколько его помощников, менеджер по связям с общественностью, пара врачей и ещё три бойца – представителей клуба. Я мог бы попросить Иванова приглядеть за котом, но почему-то сразу подумал о Жéне. Может, ей ещë нужен антистресс?
Стучу в дверь. Женя открывает и, оглянувшись, выходит в тусклый коридор. Она в своём кигуруми и смешных тапках на босую ногу.
— Привет, – улыбаюсь.
— Привет, – она в ответ нет. – Что-то случилось?
— Да. Нет. Вернее, – как девтсвенник теряюсь от того, насколько она естественно красива. – Я завтра уезжаю.
— Как уезжаешь? И Коржик?
Женя округляет в испуге глаза и, к моей радости, засыпает меня вопросами, а я смотрю на неё, как на маленькое недоразумение и наблюдаю за нарастающей паникой.
— Надолго? Насовсем? Ты совсем?! А учеба? А я? Чего ты молчишь?
— Жень, – улыбаюсь и достаю из заднего кармана джинсов запасные ключи от комнаты, – я всего на четыре дня. Может, чуть дольше. У меня соревнования в Новосибирске и я не хочу просить Иванова – он безответственный. Ты можешь присмотреть за Коржиком?
— А разве соревнования не после Нового года?
— Это у Иванова. Мы теперь в разных секциях. Я лечу в Новосибирск рано утром.
— Но ты ведь вернёшься?
— Угу, – целую взглядом каждую чёрточку её лица и несмело улыбаюсь. Кажется, лед в её сердце тронулся. – Теперь точно, вернусь.
Она берёт ключи и опускает взгляд.
— Хорошо. Я присмотрю.
— Корм есть.. и для лотка наполнитель. Он стал такой прикольный, ободрал все обои. Одно радует – в обувь не ссыт.
Опускаю взгляд на ее тапочки и хмыкаю:
— Но как истинный кот, собак он может недолюбливать.
— Дурачок, – хихикнув, она молчит.
— Я?
— Коржик.
Прыснув смехом, молчу, и не знаю, что ещё сказать.
— Я тогда пошёл? – сбиваю неловкое молчание. – Надо успеть собрать вещи, немного поспать.
— Хорошо.
— Угу.. – киваю. – Ну, я пошёл...
— Пока, – Женя неуверенно пожимает плечами.
Вздохнув, я поворачиваюсь в сторону выхода, но не успеваю сделать и шага, как Женя меня останавливает.
— Макс!
— Да? – оборачиваюсь и смотрю внимательно в глаза, жду вопроса, но вместо него я слышу пожелание.
— Порви их там всех, Макс Мак’Барсук.
Макс Мак’Барсук?
— Эм-м.. Я постараюсь, – хмурюсь сквозь улыбку.
— И голову береги, ладно?
Странная просьба.
— Ладно, – пожимаю плечами.
— Особенно губы.. для тысячи поцелуев.
Вскользь улыбнувшись, Женя скрывается за дверью своей комнаты, а я, открыв рот от изумления, стою прибитый. Её слова теплом растекаются по позвоночнику, и снова чувствую, как вырастают крылья за спиной.
Простила?