Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 7 из 92

Глава 4. Джеки

Из-за мисс Единорога я пропускаю удар Тринадцатого, в прямом и переносном смысле. Жопапони встает передо мной и трясёт своим радужным хвостом, хлещет мне им по лицу, орёт, как дура, болея за Иванова!

И свита её туда же. Закрыли весь обзор и не пускают к рингу. Итог этого флэшмоба – Макс без сознания, а у меня потрясение и шок!

Переживаю за него, как за родного. Будто мы знакомы не несколько часов, а половину моей короткой жизни.

В машину скорой помощи меня не пустили. Макса увезли во вторую городскую, поэтому пришлось звонить маме и она обещала разузнать, что к чему. Уверена, Тринадцатый счастлив, что выиграл.

Я их обоих плохо знаю, и это всего лишь соревнования, но, если честно, мне было страшно за двоих. Они так рьяно вбивали в друг друга кулаки, и вмазывали ногами с такой силой, как будто в раздевалке у них есть запасные.

Да, я поддерживала Макса, потому что обещала, и я – за справедливость! За Иванова, вон, полшколы болеет! А за Макса кто.. только я? Ну, может быть, еще тот мужик, который похож на тренера.

Где все?

Где родители, друзья, одноклассники, в конце концов?! Странно и дико для меня!

Мама сказала, что молодой организм способен сделать невозможное, а у Макса обычный сотряс, поэтому быстро поправится. У меня у самой таких парочку было. Нет, конечно, меня не били с вертушки, как Макса, всë было банально: один раз я неудачно упала с велосипеда, а в другой раз – пьяный подзатыльник от отца, попала под горячую руку. И сейчас попасть совсем не хочется: не под руку отца, не к бесноватой толпе одноклассников, которые шумно вываливаются из раздевалки вместе с Ивановым, поэтому спешу домой.

Страшновато, конечно, одной по парку в это время и по темноте. Но деваться некуда. Натягиваю капюшон толстовки и, засунув руки в карманы куртки, я быстрым шагом, пока меня не заметили, выхожу за забор и прямиком через дорогу в парк. В тёмное время наша общага тоже не самое безопасное место на планете, особенно в районе гаражей. Там и выпившие подростки, не только подростки, и не только выпившие.

Знал бы Макс, чем я рискую из-за него! И жизнью и репутацией. Только совсем не охота скреплять нашу дружбу кровью, даже малой. Я не боец. Могу отвесить оплеуху, на крайний случай кинуть всем, что под руку попадется. Знаем, проходили, но.. драться, как он, точно не смогу.

Оглядываюсь, слыша смех за спиной, и ускоряю шаг, пристраиваюсь позади какой-то пары взрослых.

Голоса и смех расползаются в стороны, и я немного расслабляюсь. Провожаю парочку до развилки, а сама сворачиваю в сторону общаги. Гаражи, как джунгли с дикими зверями. Если повезёт, то не сожрут. И эти звери уже стоят, озвучивают присутствие неприятным ржачем. Замираю в кустах. Пока меня не заметили, продумываю тактику поведения в случае чего, издалека всматриваюсь в наш общий балкон на третьем этаже – отца не видно.

Хреново!

— Женя, подожди!

Тринадцатый, блин! Сейчас он нас обоих потопит! Мысленно обреченно вздыхаю и оборачиваюсь. Он стоит от меня в нескольких шагах.

— Если ты решил мне отомстить и тоже вырубить с вертушки, то сейчас не самый подходящий момент.

Оглядываюсь на звуки голосов за гаражами и громким шёпотом пытаюсь выяснить, зачем он пошёл за мной. Но Иванов почему-то улыбается:

— Вырубить нет, а вот вопросики имеются. Какого хрена ты была не в моей команде? А как же дружный класс и всё такое?

Голоса за спиной заставляют напрячься и встать к нему ближе.

— Ты прямо тут хочешь об этом поговорить? Нас сейчас обоих вырубят. А мне домой надо проскочить. Желательно незаметно.

Из-за угла выруливают парни с бутылками в руках, а я встаю немного за спину Тринадцатому, выглядываю из-за плеча. Эти трое и днём здесь часто отшиваются, будто заняться нечем. Иногда отпускают пошлые шутки.

— Тогда пошли! Я Барсуку обещал доставить тебя в целости и сохранности, вместо него.

Он неожиданно берёт меня за руку и тянет за собой по тропинке. Троица проходит мимо нас, кинув Иванову: «Здоров!». После коротких быстрых рукопожатий с ними, Иванов тянет меня дальше.

— Теперь тебе никто даже слова не скажет. Меня здесь все знают.

— Ты им тоже когда-то навалял?

Я всё ещё держусь за него и, постоянно оглядываясь в спины парней, семеню за ним к общаге.

— Нет. Просто я раньше тоже здесь жил.

Он, как собственник, сжимает мою ладонь и мне это не нравится, поэтому вытягиваю, не вижу смысла держаться. Мы почти у подъезда и я чувствую себя в бóльшей безопасности.

— Я думала, вы с Максом враги.

— Я тоже думал, что вы враги.

Улыбаюсь, вспомнив, как Макс меня выручил:

— Нет, мы с ним сегодня подружились.

— Я заметил, – он всматривается мне в лицо и, неожиданно, протянув руку, стягивает капюшон с моей головы.

— Эй, руки! – не могу сдержать недовольство.

— Глаз твоих не вижу, а я привык смотреть в глаза, – он улыбается своей наглой самонадеянной улыбкой.

— Мне пора! До завтра!

Обхожу Иванова и, открыв скрипучую дверь, ныряю в тёмный подъезд. Черт! Опять кто-то лампочку выкрутил. Просто, капец!

— Вообще-то, я обещал ему до двери. До двери комнаты, и передать тебя лично в руки.

Голос Тринадцатого эхом рассеивает страх, а свет от фонарика указывает мне путь к лестнице. И почему я сама не догадалась включить его на телефоне? Это единственная суперспособность моего кнопочного кирпичика.

— Это плохая идея. Я сама добегу. Но спасибо!

Тоже включаю фонарик и спешу к лестнице. На втором этаже уже есть освещение, а значит, мне нечего бояться. Но Иванов от меня не отстаёт!

— Нет, так не канает, Морошка!

— Кто?

Я резко торможу на середине пролëта и оборачиваюсь. Стоя на ступеньку выше его, буравлю взглядом тусклое лицо.

— Мирошка-Морошка, – он растягивает улыбку до ушей, но тут же оно становится угрюмым. – Приятнее, чем чëрт! Тебе не нравится? А ты, вообще, в курсе, что для пацана кликуха «чёрт» – очень стрëмная?

— В курсе! – довольная, что смогла его задеть, складываю руки на груди. – Просто так было проще донести мотивирующий посыл.

— Поздравляю. Донесла. Всем!

Усмехнувшись в его недовольное лицо, я пожимаю плечами и, пикнув «сорри», я разворачиваюсь и взбегаю по лестнице.

Тринадцатый не отстает:

— А ты отличница, потому что нравится учиться, или потому что нравится быть хорошей девочкой?

Остается последний пролет на мой этаж, и я снова торможу на площадке:

— А ты что, психолог, специалист по женским душам?

— Не психолог, но спец по их растоморшению.