Страница 11 из 92
— Мой папа? – улыбка сползает с Женькиных губ.
— Нет, конечно. Иванов! Я не его просил проводить, а тренера.
— И, правда, урод, – она растерянным взглядом скользит по моему недовольному фейсу и замолкает.
Иванов будто снова двинул по моей башке.
— Ладно, проехали. Как дела у тебя в классе, не морщат?
— Там, как обычно.. намекнули, что я ошиблась кабинетом.
— Вот, суки! Ты потерпи, я выйду и разберусь.
— Спасибо друг, но терпеть – не в моём характере. Не переживай, у меня опыт большой, сама как-нибудь справлюсь.
— Не! Сама не надо. Я че-нибудь придумаю. Номер дай!
— Зачем?
— Писать тебе буду. Нельзя?
Че-то я завелся после новости про Иванова.
— СМСки? – она смеется. – Ты на них разоришься.
— Тогда звонить. Можно?
Она смотрит так растерянно, будто я предложил что-то непристойное.
— Ладно! Давай свой, и я сделаю дозвон.
Диктую номер. Она тыкает тонкими пальцами по кнопкам, а потом звонит, слышно гудки. Сбрасываю и записываю «Джеки».
— Завтра приедешь?
— Если ты хочешь? – она смущается, краснеет.
— Хочу, – хотелось сказать уверенно, но как-то стрёмно промямлил и повторил уже громче. – Очень хочу. Тебя. В смысле видеть. Завтра.
Она долго смотрит в глаза. Смотрит таким мягким, почти ласкающим взглядом. Запросто можно поплыть, и сотряс тут не причем.
— Тогда до завтра. Макс, – Женька неохотно встаёт, всë ещё смотрит и светит улыбкой на моё внезапное урчание в животе. – Завтра приеду с макаронами.
Да похер на макароны! Просто приедь. Соглашаясь, на секунду прикрываю глаза, тяну идиотскую лыбу, а Женька направляется к двери и постоянно оглядывается.
— Макс! – остановившись, она оборачивается, смотрит загадочно в глаза и улыбается. – Ты мне нравишься, Макс. И папе тоже. Пока!
Как только за ней закрывается дверь, я с облегчением выдыхаю в потолок и сползаю с высокой подушки. Распластанный, но довольный, лежу на кровати.
* * *
Мама приезжает к пяти вечера. Она привозит всё, что просил, и зачем-то рыдает, хотя врач при мне ей объясняет, что со мной всë впорядке.
— Мам, ты чего разрыдалась-то? Я же не умер.
Спрашиваю, когда врач ушёл.
— Представила, что вдруг ты бы умер, а я дура не пришла за тебя поболеть. Прости, пожалуйста! Я больше не пропущу ни одного твоего боя. Обещаю!
Дурная. Я никогда не обижаюсь на неё. Ну забыла и забыла.
— Ма. Я, кажется, влюбился.
Меняю тему, может успокоится.
— Правда? – она вытирает слезы и сразу сияет улыбка на еë лице.
— Правда.
— И что за девочка? Это же девочка?
Чего?
— Мам! Конечно, девочка! Я че когда-то давал повод думать по-другому?!
Охренеть вопросы!
— Нет, но.. сейчас такая молодежь. Просто хочу, чтобы ты знал, что я за любой твой выбор.
— Девочка, мам! Красивая, умная девочка!
Теперь обидно впервые!
— Красивая, говоришь?
— Мам, всё, закрыли тему.
Капец! Поделился, блин.
Она берёт меня за руку, просит прощение, а я не могу долго на неё сердится.
— Может к нам переедешь, пока не поправишься? Будешь в зале спать, место есть. Ты же знаешь, мне трудно находиться в этих комнатах.
— Нет, мам. Не беспокойся. Я сам как-нибудь, – улыбаюсь и в ответ сжимаю её руку. – Если так не хочешь заходить, то можешь оставлять мне вкусняшки под дверью.
Смеюсь сквозь головную боль. Она тоже, но только сквозь вновь проступившие слëзы.
— Ты опять, мам! Вот увидишь, я быстро поправлюсь. Если, конечно, ты не будешь меня больше смешить.
Она кладёт голову мне на грудь:
— Максик.. Ты самый лучший мужчина на свете. Как твой отец.
Вот зачем? Черт!
Тяжело вздыхаю. Помедлив, касаюсь её головы, провожу ладонью по мягким волосам и, заметив севшего на подоконник воробья, смотрю в окно.
— Ладно, мам. Чеши домой. Там твой Семён, наверное, заждался.
Она приподнимает голову, заглядывая мне в глаза и, обречённо выдохнув, кивает.
— А ты поправляйся, – она поднимается и целует меня, как маленького, в щëку. Ну хоть не в лоб.
— Давай, мам. Темнеет.
— Я завтра позвоню, а послезавтра заеду. Только не вздумай отсюда сбегáть, а то накажу, как взрослого.
— Это как, интересно!
— Буду сюсюкать с тобой при твоих друзьях.
— У меня нет друзей, мам. Твои методы не рабочие.
Смеюсь, хоть и больно.
Мамулька уходит, и её сменяет медсестра. С капельницей и уколами. Она колит, а я улыбаюсь, вспоминаю выходку Женьки.
Актриса, мля!