Рассвет Элларии

Глава 43. Даниэлла

Пробуждение выдалось лёгким. Я открыла глаза задолго до того, как в покоях зашуршали служанки, и поймала себя на счастливой улыбке. Весь вчерашний день превратился в бесконечную пытку: Совет затянулся, а после мать заставляла неотлучно быть рядом с ней и развлекать высокопоставленных гостей, из-за чего мне так и не удалось встретиться с Лео. Но сегодня всё обязано было измениться. До гвардейского корпуса уже дошли слухи, что вчера его отпустили.

Прохлада серебряных веточек сирени на запястье приятно остужала кожу, возвращая мыслям чёткость. Я лежала под тяжёлым бархатным одеялом, изучая лепные узоры на потолке, и то и дело касалась пальцами плетения браслета. Память с упоительной точностью воскрешала фрагменты нашей ночи: полумрак, твёрдость его плеч под моими пальцами, лихорадочные, голодные поцелуи... От одного лишь воспоминания дыхание перехватывало, а к телу приливала горячая волна.

Сбросив одеяло, я принялась собираться, чуть ли не ломая ногти о тугие завязки корсета и наспех застёгивая пуговицы платья. Горничные, заглянувшие в покои, застыли на пороге, но я полностью проигнорировала их удивлённые взгляды. Сорвавшись с места, я практически бегом направилась в Храмовое крыло. Чем ближе были знакомые переходы, тем оглушительнее стучало в груди сердце.

В самом конце коридора я замерла перед массивной дубовой дверью. Переведя дыхание, коротко, легко стукнула.

Тишина.

Секундное ожидание показалось вечностью. Я ударила по дереву снова, уже сильнее, до боли в костяшках. Никакого движения. Ни шагов, ни привычного, покалывающего кожу холодка сумеречной ауры, к которому я успела привыкнуть. Это было неправильно. Внутренний голос требовал остановиться, но я решительно надавила на ручку и толкнула дверь. Шаг за порог — и пальцы судорожно вцепились в косяк. Постель безупречно заправлена, на полированном столе — ни единого личного предмета, ни клочка бумаги. В голове пронеслась шальная мысль: может, его экстренно вызвали в гарнизон из-за каких-то неотложных гвардейских дел?

Я выскочила обратно, с грохотом захлопнув за собой створку. Под рёбрами колючим ежом зашевелилась тревога. Наверное, его отправили в приграничье. Или вызвали на повторный допрос. Или... наказание? Осознание обожгло изнутри: чёрт, Марк вчера так и не договорил, какой именно вердикт вынес Совет!

Паника гнала меня вперёд, заставляя сорваться на бег. Встречные слуги испуганно шарахались к стенам, а редкие патрульные провожали меня слишком напряжёнными взглядами. На дворцовый этикет было плевать. Мысли пульсировали вокруг одного вопроса: где он?

Я влетела под арку одной из отдалённых галерей Храмового крыла, инстинктивно сбавив ход. Там были Каин и Эвелин. Наставница неподвижно стояла у высокого стрельчатого окна, задумчиво рассматривая расцветающий весенний сад. Каин устроился напротив неё прямо на широком подоконнике, монотонно крутя в мозолистых пальцах тонкий нож для писем.

От звука моих шагов они синхронно вскинули головы.

— Где Лео? — я даже не подумала поздороваться.

Пространство между ними мгновенно натянулось. Каин быстро скользнул глазами по лицу Эвелин, а наставница ответила ему предостерегающим прищуром. Короткий, беззвучный заговор, от которого у меня внутри всё заледенело.

— Он покинул Элларон, — ответила Эвелин первой.

Мир вокруг покачнулся, земля словно ушла из-под ног, утягивая меня в ледяную пустоту.

— Что значит — покинул? Какая-то задача в гарнизоне?

— Уехал, — нехотя обронил Каин, перехватив нож за лезвие и прекращая его крутить.

— Куда?

— Не сказал.

Слова Архижнеца хлестнули по ушам. Слишком ровно, гладко, словно он зачитывал зазубренную строчку из рапорта.

— Когда он вернётся?

Далёкое пение птиц за окном показалось оглушительным. Я видела, как судорожно сжались челюсти Каина, как под кожей на его щеках заходили желваки.

— Не знаю, — наконец выдавил он.

Ложь. Моё восприятие взвыло, улавливая фальшь мгновенно. Они скрывали правду. Оба. Жестоко и бессовестно. Я перевела взгляд с окаменевского лица Каина на застывшую у окна наставницу.

— Что произошло на самом деле?

— Ничего, Дани, — своим привычным умиротворяющим тоном ответила она.

— Не надо! — мой голос предательски дрогнул, сорвавшись на хрип. — Пожалуйста. Только не нужно делать вид, что всё нормально и ничего не случилось.

Каин рвано выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. Присмотревшись к нему ближе, я похолодела. Он едва сдерживал ярость и выглядел так, будто готов был прямо сейчас крушить стены голыми руками, а спокойствие стоило ему титанических усилий.

— Дани... — глухо начал он.

— Где он?!

— Я уже ответил.

— Нет, не ответил! — сорвалось с моих губ гораздо громче, чем следовало.

Каин резко, рывком поднялся с подоконника. В его помрачневшем взгляде на долю секунды отразилось такое отчаянное, надломленное выражение, что мне показалось — он сейчас сдастся и выдаст всё. Но этого не произошло. Он демонстративно отвернулся к окну, пряча лицо в тени.

— Он уехал добровольно.

— Это правда, Эвелин?

— Да, — едва различимо сказала она.

Сделав шаг назад, я покачнулась, словно сквозь туман нащупывая опору, пока не упёрлась спиной в выступ стены. Воздух из лёгких выбило, в груди разрасталась звенящая пустота. Они словно... Боялись чего-то?

— Понятно.

Казалось, весь мой мир с сухим треском осыпается обломками прямо мне под ноги. Круто развернувшись, я быстрыми, неровными шагами бросалась прочь из галереи. У самого выхода до слуха долетел глухой, надломленный возглас Каина:

— Даниэлла...

Я не замедлила шаг и не обернулась. Мысли выжигали сознание: Лео исчез из Элларона не просто так. И они знали гораздо больше, чем готовы были мне сказать. Ярость смешивалась со слепым упрямством, пульсируя в венах. На всём континенте существовал лишь один человек, способный заставить боевого генерала раствориться в темноте за один день. Мой отец.

Стиснув кулаки и едва не путаясь в подоле длинного платья, я миновала центральную галерею и решительно поднялась на жилой этаж. Я была готова выбить из него правду, чего бы мне это ни стоило. Была готова кричать, требовать ответа. Однако ещё на дальнем подходе к покоям родителей я внезапно поняла, что во дворце происходит что-то глубоко неправильное. И лавина гнева за секунду сменилась страхом.