Страница 82 из 135
В этот момент дверь отворилась, и в палату скользящим шагом вошла Эвелин. Наш натянутый разговор с Робертом оборвался сам собой, рассыпавшись в прах.
— Совет попросил меня ускорить процесс вашего восстановления, лорд Ориона, — тихо произнесла наставница. — Обычные методы целителей займут слишком много времени.
Она подошла к кушетке и протянула ладони к груди Роберта.
Прямо на наших глазах багровые пятна на повязках начали темнеть. Со скрежетом и шипением стали стягиваться края глубокого рассечения, повинуясь воле магии. Спустя минуту Роберт судорожно выдохнул, его щёки налились здоровым румянцем, а дыхание стало ровным и глубоким. Благословение Эвелин полностью вернуло ему силы, уничтожив даже намёк на недавнюю слабость.
Орионец резко сел, рывком сорвал с себя окровавленные бинты и уставился на абсолютно гладкую, здоровую кожу. На его лице отразилось неподдельное изумление. Он медленно сжал и разжал кулаки, прислушиваясь к бурлящей внутри энергии.
— Невероятно... — пробормотал Роберт, переводя потрясённый взгляд с Эвелин на меня. — Вы просто приказываете миру, и он подчиняется. Мы веками по крупицам собирали знания, дрессировали свою кровь через изнурительные тренировки, чтобы подчинить себе холод и электричество. И видеть, как вы распоряжаетесь этой силой по праву рождения... это пугает.
Эвелин медленно опустила руки, пряча их в широкие складки рукавов.
— Не стоит идеализировать чужую кровь, — тихо отозвалась она. — Ваш род — далеко не первый, кто обуздал магию без природного таланта. История знает великие империи, которые строились исключительно на дисциплине. Природный дар — это лишь сырая глина. Но именно те, у кого его не было, чаще всего создавали самые прочные стены.
Роберт промолчал, но его взгляд стал задумчивым. Слова Эвелин попали точно в цель, заставив его по-новому взглянуть на расклад сил в этом месте.
Всё, хватит с меня.
Я тихо выскочила из душной, пахнущей лекарствами комнаты, едва сдерживая желание сорвать с себя испачканные вещи. Вместо того чтобы послушно идти в свои покои и отдавать себя на растерзание горничным, я свернула в Западное крыло и укрылась за дверями дворцовой библиотеки.
До начала бала оставалось чуть больше двух часов. Слуги расстилали ковры, музыканты настраивали инструменты, а гости примеряли лучшие наряды, готовясь праздновать завершение смотрин. Здесь же царило спасительное уединение, пахло старым пергаментом, кожаными переплётами и сухой лавандой.
Я прошла в самый дальний угол, к высокому окну, и обессиленно опустилась в глубокое бархатное кресло, подтянув колени к груди. Мне нужно было побыть одной, чтобы разложить по полочкам тот хаос, что бурлил в голове.
Я закрыла глаза, мысленно возвращаясь на покрытую инеем арену. Внутри вела войну странная дилемма. Стоит ли мне ненавидеть Роберта? С одной стороны, его надменность и жестокость вызывали глухую ярость — он задел мою гордость, заставил отступать с позором и принял эту лицемерную победу. С другой стороны... он был единственным из всех претендентов, кто проявил ко мне искреннее уважение как к воину. Он не стал унижать меня жалостью или фальшивыми уступками. Этот поединок между нами...
Образ Роберта мгновенно померк, стёртый из памяти плотной чернильной тьмой. Перед глазами вырос Лео.
Воспоминание о том, как он разнёс ограждение и возник передо мной живым щитом, заставило моё сердце болезненно и сладостно сжаться. Меня накрыла мощная волна восхищения, от которого закружилась голова. Он дрался со звериной яростью, лишь бы никто не смел коснуться меня или причинить боль. В этом было столько сокрушительной преданности, что у меня перехватывало дыхание. Он первый понял, что я пасую, и защитил. Сколько бы времени не прошло в разлуке, Лео, кажется, знал меня лучше всех.
Тихий щелчок двери заставил меня вздрогнуть. Я резко опустила ноги с кресла и замерла, вглядываясь в полумрак между бесконечными рядами книжных стеллажей. Шаги приближались — тяжёлые, чуть неровные, но абсолютно уверенные. Этот ритм я узнала бы из тысячи.
Я инстинктивно поднялась на ноги, но не успела сделать и шага. Из тени книжных полок соткался Лео. Его гвардейский китель был расстёгнут на верхние пуговицы, открывая напряжённую шею, ткань покрывали пятна крови и грязи, а на скуле и подбородке виднелись свежие багровые ссадины от ледяных осколков. Но глаза горели тем самым диким, неуправляемым огнём, который я видела на арене.
Я не успела издать ни звука. Лео перемахнул разделяющее нас расстояние в два широких, хищных шага. Его ладони резко взметнулись и с глухим стуком врезались в дубовые панели стеллажа прямо по обе стороны от моей головы, намертво зажимая меня в ловушке своего тела. От него пахло кожей, горькой полынью и грозовым озоном. Воздух между нами мгновенно выгорел. Он резко подался вперёд и накрыл мои губы своими.
Это был страстный, отчаянный и головокружительный поцелуй. Лео целовал меня исступлённо, с какой-то голодной, накопившейся за день свирепостью, словно выжигал из моей памяти саму мысль о Роберте, об Орионе и о дурацком регламенте. Его горячее дыхание обжигало, а жестковатые, требовательные губы сминали мои без всякой жалости. Я судорожно выдохнула и запустила пальцы в его растрёпанные волосы, притягивая его ещё ближе. Моё тело инстинктивно подалось навстречу, вжимаясь в его крепкую грудь.
Когда он наконец неохотно отстранился на ничтожную долю дюйма, его лоб уткнулся в мой. Мы оба прерывисто дышали, ловя ртом воздух. Я коснулась пальцами его лица, осторожно обводя контур глубокой ссадины на скуле и пытаясь вернуть остатки самообладания. Все наши ссоры забылись сами собой.
— Что ты тут делаешь... Как ты... Тебя же увели?..
— Я удрал.
— Ты идиот, Лео, — выдохнула я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Обыкновенный, упрямый идиот. Весь в грязи, лицо исцарапано...
— Он не имел права давить тебя, — сорванным шёпотом процедил он, и его пальцы осторожно очертили линию моей челюсти. — На коленях сегодня остался он, а не ты.
На моих губах сама собой расцвела дерзкая улыбка.
— И ты пришёл за наградой? — тихо шепнула я, обвивая руками его шею и чувствуя, как под моими пальцами бешено бьётся его пульс.
Лео прищурился, в его глазах промелькнула азартная искра.
— Очевидно.