Рассвет Элларии

Глава 39. Даниэлла

Пока собравшиеся во дворе шумно обсуждали вердикт, а Каин отдавал приказы гвардейцам, я дёрнулась вперёд — всего на один шаг. Потом ещё на один. Я действовала на чистых, неуправляемых эмоциях, напрочь забыв о сотнях глаз, ловящих каждое моё движение. Внутри смешалось всё: оглушительный шок от устроенной Лео бойни, дикий страх за его жизнь, удушающая злость на отца и горькая обида за несправедливое поражение.

Мама среагировала мгновенно. Она шагнула наперерез и перехватила мой локоть — не грубо, но достаточно крепко, чтобы остановить. Отец тоже всё понял. Его взгляд на секунду сместился на меня, фиксируя на месте. Любой лишний жест сейчас превратил бы политический триумф Ориона в грандиозный скандал.

— Мама...

— Не сейчас, — тихо, но непреклонно отозвалась она. — И не здесь.

Я смотрела на Лео через весь этот проклятый двор, и расстояние между нами превратилось в непреодолимую стену. Мать удерживала меня, а юношу уже уводил конвой. Он обернулся на секунду, и на короткое мгновение наши взгляды встретились. На моих губах сама собой промелькнула надрывная улыбка — я качнула головой, словно одновременно ругала его и благодарила. Мы не могли подойти друг к другу, и от этой вынужденной дистанции душу жгло с двойной силой.

Официальная часть завершилась под лицемерные аплодисменты и натянутые улыбки. А Лео увели. Именно эта картина — то, как грубо стиснул его плечи, и то, как он даже не попытался сопротивляться, — мёртвой хваткой вцепилась в мои мысли. Тревога не давала дышать.

Позже отец настоял на визите вежливости к Роберту. Дочь Верховного Председателя не имела права проигнорировать раненого гостя, даже если этот гость несколько часов назад с упоением пытался вбить её в землю.

Ссадины на лице горели, а грязь на рубашке напоминала о позоре. С каждым шагом по коридорам злость закипала всё сильнее: на Роберта — за его непрошибаемую жестокость, на отца — за его расчётливое решение, на себя — за слабость и на Лео — за его безумную безрассудность.

В лазарете царил резкий аромат трав и спирта. Роберт полулежал на кушетке, откинув голову на подушки. Белые повязки на его груди насквозь промокли от крови, а лицо казалось прозрачным. Но стоило мне переступить порог, как в его голубых глазах вспыхнул огонь.

— Леди Даниэлла, — его губы исказила слабая усмешка, перешедшая в болезненную гримасу при попытке вздохнуть. — Признаться, я ожидал либо этого визита, либо того, что вы попытаетесь меня тайно отравить.

— Не льстите себе, Роберт.

Я осталась стоять у входа, скрестив руки на груди. Садиться рядом, демонстрируя мнимое сочувствие, не было ни малейшего желания. Несколько секунд мы молча мерили друг друга взглядами, словно продолжая дуэль.

— Вы пришли из вежливости или чтобы закончить то, что начал ваш цепной пёс? — хмыкнул он, поправляя простыню дрожащими пальцами.

— Из долга, — отчеканила я.

Улыбка на его бледном лице тут же исчезла.

— Честно.

— В отличие от большинства, я не люблю играть в дипломатические спектакли.

Между нами повисла звенящая пауза. Роберт первым не выдержал давления и отвернулся, шумно выдохнув сквозь стиснутые зубы.

— Вы злитесь.

— А я, по-вашему, должна радоваться технической победе, которую вам преподнесли на блюдечке?

— Я не собирался вас калечить, Даниэлла, — глухо бросил он.

— Зато собирались победить любой ценой, не разбирая методов.

— Я собирался победить честно!

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает волна ядовитого торжества.

— Честно? Когда ваш противник уже лежит на земле? Это ваши северные понятия о чести? Я поняла, что слабее ещё при первой ссадине!

— Вы не были побеждены! — Его голос неожиданно сорвался на жёсткий, хриплый рык. Он подался вперёд, позабыв о ране, а голубые глаза бешено сверкнули. — Вы не сдались!

— Я была на коленях, Роберт.

— Нет! — отрезал он, тяжело дыша. — Любой другой мужчина на моём месте лицемерно поддался бы вам, как те жалкие шуты до этого. Вы сами задыхались от злости весь день, потому что вас держали за глупую девчонку. Так почему теперь вы исходите ядом на единственного человека, который дрался с вами всерьёз, как с равным бойцом?!

Я открыла рот, готовясь выплюнуть самую жестокую отповедь. Но слова застряли в горле. Часть меня — та самая гордая, упрямая часть, которая весь день требовала признания, — прекрасно понимала, что этот невыносимый северянин сейчас абсолютно прав. Он действительно исполнил моё желание. Он не делал скидку на статус или пол. А я, стоило ситуации выйти из-под контроля, сразу взъелась на него, спрятавшись за удобную маску оскорблённой невинности. И всё же объективно я бы не успела защититься — его азарт ослепил его, и его заверения в безопасности были иллюзией. Но факт оставался фактом: я ведь сама не сдалась до последнего.

— Возможно, — тихо, сквозь зубы процедила я, сильнее сжимая пальцами собственные локти, чтобы скрыть мелкую, предательскую дрожь. — Но есть грань между уважением к сопернику и слепой жестокостью. То, что произошло в финале... это перешло все границы. Это меня напугало.

Роберт замер. Откинувшись обратно на подушки, он долго, пристально вглядывался в моё лицо. Его надменная ухмылка полностью исчезла, уступив место непривычно серьёзному, даже мрачному выражению.

— Если это действительно выглядело так... — он с трудом сглотнул. — Тогда я признаю, что перешагнул черту. Я перестарался. Прошу прощения, леди Даниэлла. Я меньше всего хотел внушать вам страх. Обещаю, подобного больше не повторится.

— Хорошо, — коротко обронила я, не зная, куда деться от этого внезапного откровения.

Разговор исчерпал себя. Моё присутствие здесь было чистой формальностью, ведь все мои мысли сейчас находились за пределами лазарета.

Перед глазами с пугающей чёткостью стояло суровое лицо Лео. Его яростный прыжок с трибуны, потерявший всякий контроль взгляд, направленный на меня. Что теперь с ним будет? Какое наказание вынесет отец за то, что Жнец Ордена посмел сорвать международные смотрины и едва не казнил гостя?

Я глубоко погрузилась в этот внутренний кошмар, полностью отгородившись от реальности. Роберт, внимательно наблюдавший за мной, вдруг тихо усмехнулся.

— Ты сейчас вообще не здесь. И думаешь совсем не обо мне, верно?

— Держи свои догадки при себе.

— Понятно, — глухо отозвался орионец.