Рассвет Элларии

Глава 35. Даниэлла

После моего безоговорочного превосходства на политическом состязании все смотрели на меня уже без былого снисхождения. Но турнир неумолимо двигался дальше, и финальный этап — дуэли на мечах — должен был определить победителя. Центральная арена двора была огорожена массивными железными цепями, вокруг которых уже бурлила толпа возбуждённых зрителей. До финальных схваток допустили лишь тех, кто с успехом преодолел предыдущие испытания.

Правила были просты: побеждает тот, кто выбьет клинок у противника из рук или заставит его сдаться. В спорных случаях или при виде опасности Жнецы или судьи прервут бой.

Я стояла у кромки поля, затягивая кожаные ремни на защитных наручах. На удивление, внутри царило абсолютное спокойствие — недавняя жёсткая встряска Эвелин помогла вернуть ясность мыслям. Я отчётливо помнила её наставление: «Злость делает тебя слепой». Сейчас мне нужна была чистая концентрация. Превзойти мужчин в грубой силе я не смогу, значит, придётся брать ловкостью и скоростью.

— Леди Даниэлла, для меня огромная честь открыть этот этап и украсить арену плетением нашей грядущей истории, — раздался за спиной приторный, излишне мелодичный голос.

Я повернулась. Против меня на первый поединок вышел лорд Кристиан из Кайрэна. Типичный представитель утончённой восточной знати: тонкий, гибкий, облачённый в роскошный шёлковый колет, расшитый серебряными нитями. В его руках покоилась изящная тренировочная рапира с резной гардой в виде распускающейся розы. Кристиан самодовольно улыбнулся, картинно салютуя мне клинком.

— Постарайтесь не испортить этот шёлк, милорд, — сухо бросила я, занимая боевую позицию, которой меня учила наставница. Сместив центр тяжести ниже и убрав левую руку за спину, я направила остриё ксифоса чётко в горло соперника. — Отец дорого заплатит вашему портному, если мой клинок случайно выпустит вам кишки вместе с вашим изяществом.

Кайрэнец лишь рассмеялся и шагнул к центру площадки. Я двинулась следом.

Судья у заграждения взмахнул белым платком, и над двором пронзительно запел медный рог. Битва началась.

Кристиан не стал выжидать. Он атаковал со змеиной скоростью. Рапира в его руках превратилась в размытую серебряную полосу, и первый же стремительный выпад был нацелен точно в моё правое плечо.

Я едва успела вскинуть ксифос, принимая удар на скользящий блок. Его сила оказалась неожиданно высокой — этот хлыщ только казался хрупким. Металл со скрежетом соприкоснулся. Кристиан мгновенно разорвал дистанцию и тут же обрушил на меня серию обманных, порхающих атак, целясь в незащищённые суставы.

«Не вкладывайся в замах. Жди», — зазвучал в голове спокойный голос Эвелин.

Я сделала два быстрых шага назад, прощупывая его тактику. Зрители на трибунах принялись неистово улюлюкать, начисто забыв о придворном этикете. Напряжение росло, и даже у цепных ограждений, где замерли в оцеплении гвардейцы, воздух казался наэлектризованным.

Кристиан слишком упивался собственным изяществом, и это стало его роковой ошибкой. Он замахнулся для очередного сложного, картинного финта, явно рассчитывая эффектно выбить оружие из моих рук на радость публике.

Ждать завершения его пируэта я не стала. Полностью выключив эмоции, я сделала резкий шаг вперёд, наперерез траектории его движения. Поймав тонкое лезвие рапиры на сильную часть своего ксифоса, прямо у гарды, я с силой провела сталью по стали, на корню гася всю инерцию удара. Теряя баланс, Кристиан округлил глаза от изумления. Я же крутанулась на пятке, уходя с линии атаки, и наотмашь припечатала его яблоком меча точно по запястью.

Рапира с жалобным звоном вылетела из его онемевших пальцев, вонзившись в землю в нескольких футах от нас. А в следующее мгновение остриё моего клинка уже упёрлось в его кружевной ворот.

— Колет всё-таки придётся отдать в чистку. Вы вспотели, — тяжело дыша, процедила я.

Кристиан замер, стремительно бледнея, а затем медленно поднял руки, признавая поражение.

Секундная тишина — и двор взорвался неистовым рёвом. Столичная гвардия громогласно скандировала моё имя, Валерия и Амелия наперебой махали руками из гостевой ложи, а папа на балконе приподнял свой кубок, фиксируя мою победу.

Однако моё предвкушение настоящей, кровопролитной борьбы быстро сменилось глухим раздражением. Последующие поединки превратились в какой-то абсурдный, напыщенный фарс. Лорды и знатные юноши, выходившие против меня, внезапно вспомнили о правилах хорошего тона. Или, что куда вероятнее, они просто сообразили, что портить отношения с виновницей торжества — плохая стратегия для их карьеры.

Граф Адриан из Миридана на третьей минуте боя «случайно» поскользнулся на ровном месте и выронил оружие, подставив шею под мой клинок. Братья из Асадаля, выходя подряд, устроили на арене настоящее балетное представление: оба изящно прыгали, уклонялись, осыпали меня комплиментами, а затем покорно признали, что моя грация превосходит их скромные таланты. Молодые лорды Валерии и вовсе выходили на поле с кислыми лицами, то и дело косясь на ложу Председателей. Они едва удерживали мечи, демонстративно поддаваясь мне в каждом выпаде, открывая бока и затягивая замахи. Дуэли превращались в мою личную, искусственную триумфальную прогулку. Зато между собой, что я замечала во время передышек, они дрались в полную силу.

— Да вы издеваетесь! — в сердцах рявкнула я на очередного барона, который рухнул на колени после того, как я просто лениво задела его гарду. — Подними свой меч и дерись нормально, придурок!

Но барон лишь приторно улыбнулся и прижал ладонь к сердцу:

— Проиграть столь прекрасной деве — высшая награда для воина, леди Даниэлла.

Толпа продолжала ликовать, принимая этот цирк за моё абсолютное превосходство, но меня буквально потряхивало от злости. Они делали из меня хрупкую куклу, которой уступают место из вежливости. Шаг за шагом, по коврам из уступок и фальшивого благородства, я всё же добралась до финала.

Я застыла в центре арены, тяжело дыша от ярости, и смотрела на судейскую ложу. Весь этот сброд кавалеров наконец отсеялся. Оставался последний, решающий поединок — с тем, кто, как и я, не проиграл ни разу. Я медленно повернулась к выходу на арену, выискивая глазами Роберта. Все мои прошлые раунды он лишь брезгливо наблюдал за комедией своих конкурентов, а со своими соперниками расправлялся молниеносно и жёстко.