Рассвет Элларии

Я сократил дистанцию, бросив гвардейского коня в опасный занос прямо перед носом орионца. Роберту пришлось резко натянуть поводья, чтобы избежать столкновения, и его жеребец испуганно заржал, теряя драгоценные секунды.

На последней прямой мы шли ноздря в ноздрю. Роберт яростно замахнулся хлыстом, но я просто вложил всю свою ярость в финальный рывок.

Вороной пересёк финишную черту на полкорпуса раньше серого. Наблюдающие аристократы разочарованно ахнули, а лорд Роберт резко осадил лошадь, тяжело дыша и буравя меня бешеным взглядом. Награда для него отдалялась — Жнец Ордена выиграл этот этап, а значит, выиграла Даниэлла.

Спрыгнув на примятую траву, я швырнул поводья подбежавшему конюху и сразу направился к судейскому павильону у края поля. Там, под тканевым навесом, за длинным столом уже сидели высокопоставленные гости. Даниэлла расположилась в центре, прямая как стрела.

Приезжие быстро окружили судейскую зону плотным полукольцом. Наездники ещё переводили дух у конюшен после изматывающего заезда, а здесь уже начиналось новое сражение. Только вместо клинков и луков в ход пошли законы, договоры и политические интриги. Большинство присутствующих смотрело на Даниэллу с плохо скрываемым снисхождением — они видели перед собой лишь молодую девчонку и были абсолютно уверены, что заставят её споткнуться на первом же каверзном вопросе.

Я остановился чуть позади её кресла, скрестив руки на груди. Отсюда мне был прекрасно виден и её точёный профиль, и лоснящиеся физиономии тех, кто собирался устроить ей публичную порку.

Первым вперёд выступил грузный восточный герцог. Его расшитый золотом камзол едва не трещал на животе, а в голосе звучала та особая, приторная вежливость, за которой обычно прячут желание размазать собеседника.

— Леди Даниэлла, раз уж вы решили лично участвовать в турнире, позвольте задать сугубо практический вопрос, — он снисходительно улыбнулся, оглядываясь на кучкующихся лордов. — Как будет распределяться налоговая нагрузка на поставки кайрэнского металла в случае длительной мерзлоты и полной остановки транспортных магистралей?

Даниэлла даже не взглянула на стопку лежащих перед ней документов. Она лишь чуть удобнее устроилась в кресле и спокойно подняла взор на герцога.

— Четвёртый параграф Элларонского пакта от седьмого года после закрытия Разлома, — ровно, без единой заминки отчеканила она. — При форс-мажорных климатических условиях пошлина автоматически снижается на двенадцать процентов, а все логистические издержки компенсируются из резервного фонда принимающей стороны. Если, конечно, с момента вашего последнего ознакомления с пактом его текст не успели переписать.

По толпе аристократов прокатился сдержанный смешок. Герцог растерянно моргнул раз, другой. Его напускная уверенность заметно поблёкла, и он поспешно отступил назад, прячась за спины соседей.

Следующим к столу буквально протиснулся один из мириданских советников: худой, сутулый, с заискивающим и одновременно ехидным выражением лица. С глухим звуком он развернул на полированном дубе потрёпанную карту.

— Тогда, возможно, вас заинтересует ситуация на спорных территориях между тремя государствами? Пограничные квоты нарушены. Конфликт затяжной и требует немедленного решения канцелярии.

Даниэлла притянула карту к себе одним плавным движением.

— Подойдите ближе.

Чиновник нехотя подчинился, вытягивая шею. Я наблюдал, как её тонкий палец безошибочно и быстро скользит по вычерченным линиям укреплений и маршрутов снабжения. Через полминуты мужчина уже выглядел так, словно его прилюдно выпороли на площади.

— Весенний паводок отрежет этот форпост от снабжения, — хладнокровно выговаривала Даниэлла, постукивая ногтем по пергаменту. — Здесь вы оставили без прикрытия восточный фланг в угоду торговым путям. А вот тут используете данные пятилетней давности. Эта территория уже три года находится под прямым контролем Ордена.

С каждым её словом чиновник бледнел, покрываясь пунцовыми пятнами. Когда она закончила, он молча свернул карту и буквально растворился в толпе под ядовитый шёпот окружающих.

После этого вопросы посыпались лавиной: угольная логистика, торговые квоты, мануфактуры, поставки сырья... Я потерял нить её расчётов примерно на третьем вопросе. Какие-то проценты, резервные мощности паровых станций, перераспределение топливных потоков — всё это звучало для меня как заумные заклинания монастырских архивариусов.

Зато настроения министров я понимал прекрасно. Сначала на их лицах читалась вальяжная самоуверенность, потом — глухое раздражение, затем — полная растерянность. А под конец — откровенное желание оказаться как можно дальше отсюда. Через десять минут происходящее уже напоминало не экзамен для Даниэллы, а показательную казнь для всех, кто рискнул проверить её на прочность.

Она отвечала без злости, без высокомерия и попыток кого-то демонстративно унизить. И именно это ледяное спокойствие производило самое сильное впечатление. Она не спорила — она просто знала ответы.

Когда последний заинтересованный наконец заткнулся, вокруг повисла тишина. Даниэлла медленно поднялась со своего места. Безупречно прямая спина, холодный взгляд, гордо поднятый подбородок. На одно короткое мгновение мне показалось, что я смотрю не на неё, а на Киллиана. Та же уничтожающая уверенность и привычка разносить оппонента голыми фактами, даже не повышая голоса.

Толпа беззвучно расступалась перед ней, освобождая дорогу, а к столу уже направлялся следующий участник. На самом выходе из-под навеса Даниэлла неожиданно притормозила и обернулась.

Наши взгляды встретились. В её глазах полыхнуло знакомое торжество.

Я улыбнулся уголком губ, признавая её триумф.