Мужчина в тени

Сентябрь

Оставив младших на попечение мамы, Ирина отправилась в школу на родительское собрание к Егору.

Собрание в принципе ничем не отличалось от других первых в году собраний, папы и мамы в полусне слушали про правильное питание, активный отдых и культурное развитие, но тут папа Ани Давидюк вдруг спросил про контурные карты и атласы, и, что называется, понеслось…

Ирина тоже встрепенулась. Вопрос был не праздный, почему-то в этом году контурные карты и атласы по истории исчезли из свободной продажи, но учителя требовали работы с ними для лучшей усвояемости материала, а как работать с тем, чего нет, было решительно непонятно. Самое ужасное, что человек семь из класса вовремя подсуетились и стали счастливыми обладателями карт. И теперь утверждали, что надо давать задания как положено, их дети не должны быть обделены знаниями из-за всяких безответственных родителей, которые не могут обеспечить свое потомство учебными материалами. Безответственные родители огрызались, мол, мы не виноваты, если не можем достать дефицит, как некоторые, а дети наши ничуть не хуже, так что пусть учителя всем на пальцах объясняют.

Классная руководительница, молоденькая и симпатичная математичка, растерялась, видимо, не зная, с одной стороны, как правильно поступить, а с другой — как утихомирить разошедшихся родителей.

На помощь пришла Нинель Владимировна, заглянувшая в класс, чтобы рассказать о внеклассной работе.

— Товарищи, товарищи! — произнесла она негромко, но веско, так что притих даже разнузданный папа футболиста Рабина. — Такие времена, увы, что приходится выкручиваться. Детям необходимы рабочие материалы, и если не получается их приобрести в магазине, можно сделать самостоятельно. Например, перевести карту из учебника с помощью кальки.

— А кальку где взять? Тоже, знаете ли, дефицит!

— Ну что ж, тогда придется просто скопировать рисунок, — улыбнулась Нинель Владимировна так, будто это было проще простого. — Помню, когда я училась в школе, мы о контурных картах слыхом не слыхивали, даже понятия не имели о том, что они в принципе существуют. Спокойно переносили рисунки из учебников в тетради.

— Ну начинается! — визгливо вскрикнула незнакомая Ирине ярко накрашенная мамаша. — В наше время, в наше время! Сейчас наше время, и нечего детей тащить обратно в Средние века!

Нинель Владимировна спокойно кивнула:

— Вы правы, только, увы, контурные карты в дефиците не в Средние века, а прямо сейчас. Я всего лишь предлагаю выход из ситуации на основе своего жизненного опыта. Как говорится, за неимением гербовой… Я спокойно перерисовывала карты из учебника, а ваши дети точно ничем не хуже меня и прекрасно справятся с заданием. Речь ведь не идет об идеальной картинке, главное, чтобы они наглядно уяснили себе материал.

— Новое дело, наши дети будут учебник перерисовывать, а другие пару стрелок на карте изобразят, и все, а оценки одинаковые!

— А потому что надо было вовремя ребенку канцелярию покупать!

Разговор явно зашел на второй круг, причем приобрел совсем базарный оттенок, и Ирина, пользуясь тем, что сидела возле двери, незаметно выскользнула из класса вслед за Нинелью Владимировной.

Та обернулась:

— Ирина Андреевна, очень рада вас видеть! Как вы? Как детки?

— Спасибо, тьфу-тьфу!

— Ах, самое главное, чтобы дети были здоровы! — воскликнула учительница. — Банально звучит, а правда. Все эти оценки, домашние задания, контурные карты эти несчастные, все это такая ерунда, такая муть! И, господи, дай бог родителям никогда не понять, какая это муть и насколько она ничего не значит…

Ирина про себя сказала тьфу-тьфу-тьфу и мысленно перекрестилась.

— Но с другой стороны, как рисовать самим, если нет способностей? — на всякий случай сменила она тему.

Нинель Владимировна с улыбкой отмахнулась:

— Ах, Ирина Андреевна, это мое проклятие знаний. Видите ли, когда человек что-то умеет, ему кажется, что это умеют все. Ирина Андреевна, тут главное — принцип. Пусть Егор нарисует кружочки и стрелочки, для усвоения материала этого будет довольно. Я, пожалуй, поговорю с завучем, чтобы из-за этих обстоятельств историк за контурные карты ставил не оценки, а зачет-незачет, как в вузе. Это будет справедливо, вы как считаете?

Поразмыслив немного, Ирина сказала, что, пожалуй, да, а Нинель Владимировна позвала ее в свой кабинет выпить чаю.

Она согласилась. Мама посидит с детьми лишние двадцать минут, а Нинель Владимировна была Ирине очень симпатична, с ней хотелось посплетничать как с близкой подружкой и, главное, узнать, что у нее за интерес к полковнику Мельникову.

Кабинет у завуча по внеклассной работе оказался настолько крошечным, что письменный стол, казалось, сбивал с ног. Ирине еле нашлось место в уголке, рядом со свернутыми в трубочку плакатами.

Нинель Владимировна сунула в банку с водой кипятильник, а сама ушла сполоснуть чашки. Ирина огляделась. Бывают кабинеты обжитые, несущие в себе отпечаток личности хозяина, но по этому кабинету о его владелице ничего нельзя было сказать. Впрочем, неудивительно, учитель основное время проводит в классе, а тут только пьет чай и уединяется для нудной бумажной работы.

Только когда Нинель Владимировна вернулась, Ирина заметила на краешке листа цветной бумаги, покрывающей стол, очень симпатичные рисуночки котов, и подумала, что, когда Жене исполнится годик и станет ясно, что у него нет аллергии, она скажет семье о своем желании завести питомца.

— Знаете, Нинель Владимировна, — решила она не ходить вокруг да около, — мы ездили на дачу в выходные, и обратно нас на своей машине вез не кто иной, как ваш интересант Мельников.

Рука учительницы дрогнула, и она поставила чашку на стол.

— Берите конфеты, — сказала она сухо.

— Спасибо. Знаете, он произвел на меня хорошее впечатление. В меру солдафон, конечно, не без этого, а жена так вполне интеллигентная женщина.

— Да? — Нинель Владимировна прерывисто вздохнула. — Что ж, не стану спорить, но у меня теперь вся жизнь летит в тартарары из-за этого товарища с чистыми руками.

Ирина смешалась:

— Простите, пожалуйста! Просто вы спрашивали о нем, и я подумала, что это для вас важно.

— Да, да, конечно, Ирина Андреевна, это вы меня простите за резкость. Из-за него все летит к чертям, и я не знаю, как это остановить…

Она поморщилась, а Ирина вдруг сделала то, что было ей совсем не свойственно: погладила учительницу по плечу и сказала:

— Расскажите, в чем дело, — может быть, я смогу вам чем-то помочь?