Страница 75 из 116
Глава 33
Алекс
Чёрный «Мерседес». Тонированные стёкла. Номер, который я запомнил три дня назад.
Он снова был здесь — припаркованный через дорогу от кофейни, где я ждал Дэна. Третий раз за неделю. Слишком много для совпадения.
Я отпил кофе, не отводя глаз от машины. Водитель — или кто там сидел внутри — не выходил. Просто стоял. Ждал.
Следил.
— Параноишь? — Брат плюхнулся на стул напротив, ставя на стол ноутбук.
— Чёрный «Мерседес». Через дорогу. Видишь?
Данила повернул голову — небрежно, как будто просто осматривался. Вернулся ко мне.
— Вижу. Давно заметил?
— Три дня назад. Сначала думал — случайность. Потом — совпадение. Теперь...
— Теперь — закономерность. — Дэн открыл ноутбук. — Номер запомнил?
Я продиктовал. Его пальцы забегали по клавишам.
— Дай мне пять минут.
Я ждал. Пил кофе. Смотрел на машину, которая смотрела на меня.
Странное ощущение — быть добычей. Я всю жизнь был охотником: на льду, в бизнесе, в отношениях. Контролировал ситуацию. Знал, кто враг, кто друг, кто просто проходит мимо.
Теперь — не знал.
— Есть, — сказал Дэн. — Машина зарегистрирована на компанию «Вернов Инвест». Официально — корпоративный транспорт.
— Вернов.
— Вернов.
Я откинулся на спинку стула. Значит, всё-таки он. Мистер Икс, который шантажировал Кристину. Человек, который хотел уничтожить нашу семью.
— Зачем ему следить за мной? — Спросил я вслух.
— Может, ищет слабое место. — Брат пожал плечами. — Ты — младший сын. Спортсмен. Публичная фигура. Если он хочет ударить по семье — ты удобная мишень.
— Отец от меня отрёкся. Я больше не часть семьи.
— Официально — нет. Неофициально... — Дэн посмотрел на меня серьёзно. — Ты всё ещё Северов. И ты всё ещё можешь стать инструментом давления.
Я думал о Софии. О том, что она — дочь человека, связанного с Лариным. О том, что Вернов использует Ларина. О том, как всё это переплетается в клубок, который невозможно распутать.
— Можешь взломать камеры? — Спросил я. — Посмотреть, как давно они за мной ездят?
— Уже делаю. — Данила развернул экран ко мне. — Смотри. Камеры с перекрёстка у твоего дома. Этот «Мерседес» появляется регулярно последние две недели.
Две недели. С тех пор, как мы с Софией...
— Они начали следить, когда мы стали встречаться, — сказал я медленно.
— Похоже на то.
— Почему?
— Потому что ты стал уязвим. — Данила закрыл ноутбук. — Раньше ты был... неприступным. Ни к кому не привязан, ничего не терять. А теперь — есть она. И они это знают.
София. Моя сила и моя слабость одновременно.
— Что делать? — спросил я.
— Пока — ничего. Наблюдать. Собирать информацию. — Данила допил свой кофе. — Я копаю глубже. Вернов осторожен, но не безупречен. Рано или поздно он ошибётся.
— А если не ошибётся?
— Тогда мы ошибёмся первыми. — Данила встал. — Держи меня в курсе. И... береги себя. Серьёзно.
Он ушёл. Я остался — наедине с холодным кофе и чёрным «Мерседесом» через дорогу.
Тренировка в тот день была адом.
Не потому, что я плохо плавал. Наоборот — технически всё было идеально. Разминка, заплывы, интервалы. Тело помнило, что делать.
Но плечо — плечо не помнило.
Первые пятьдесят метров — терпимо. Сотня — больно. Двести — агония.
Я финишировал, вцепившись в бортик, стараясь не показать, как тяжело дышу. Тренер смотрел на секундомер.
— Неплохо, Северов. Но ты можешь лучше.
— Знаю.
— Ещё заплыв?
— Да.
Я оттолкнулся от бортика. Поплыл. Каждый гребок — как удар молотом по плечу. Я считал метры, считал секунды, считал всё, что угодно, лишь бы не думать о боли.
Финиш. Поворот. Обратно.
Где-то на середине что-то хрустнуло.
Не громко — тихо, внутри. Как ветка, которая гнётся, гнётся, гнётся...
Я дотянул до бортика. Выбрался из воды. Ноги дрожали.
— Северов? — Тренер подошёл, нахмурившись. — Ты в порядке?
— Да. — Ложь вышла автоматически. — Просто устал.
— Иди отдохни. Завтра — важная тренировка. Хочу видеть тебя в форме.
Я кивнул. Пошёл в раздевалку.
Там — достал телефон. Набрал номер врача.
— Доктор Семёнов? Это Алекс Северов. Мне нужно... мне нужно к вам. Срочно.
Кабинет был таким же белым, как в прошлый раз.
Я сидел на кушетке, пока доктор Семёнов изучал новые снимки. Его лицо было непроницаемым — профессиональная маска, за которой скрывалось... что?
— Ты продолжал тренироваться, — сказал он наконец. Не вопрос — утверждение.
— Да.
— После того, как я сказал не делать этого.
— Да.
Он снял очки. Потёр переносицу.
— Алекс, я не знаю, как тебе это объяснить. Ты — взрослый человек. Ты принимаешь решения. Но...
— Но?
— Но, если ты проведёшь ещё одну полноценную тренировку — операция станет неизбежной. Не «рекомендуемой», не «желательной». Неизбежной. И это будет не артроскопия. Это будет полная реконструкция сустава.
Я молчал.
— Ты понимаешь, что это значит? — Продолжал он. — Полгода восстановления. Минимум. И даже после этого — никаких гарантий, что ты вернёшься на прежний уровень.
— А если не оперировать?
— Если не оперировать и продолжать нагружать — через месяц ты не сможешь поднять руку выше плеча. Через полгода — будешь жить на обезболивающих. Через год... — он замолчал.
— Через год — что?
— Через год мы будем обсуждать протезирование.
Слово упало между нами, как камень в воду.
Протезирование. В двадцать один год.
— Чемпионат через три недели, — сказал я.
— Я знаю.
— Это последний шанс.
— Я знаю. — Доктор Семёнов посмотрел мне в глаза. — Но ты должен решить, что важнее: один чемпионат — или вся оставшаяся жизнь.
Я не ответил. Не мог.
Домой я вернулся поздно.
Квартира была тёмной и пустой. София уехала к матери — «подумать», сказала она. Я не стал её останавливать. Может, мне тоже нужно было подумать.
О чемпионате. О плече. О том, что я делаю со своей жизнью.
Отец был прав в одном — я всегда выбирал мечту. Хоккей, потом плавание. Спорт был моей идентичностью. Тем, что делало меня мной.
Без спорта — кто я?
Я лёг на диван. Закрыл глаза. Пытался не думать, но мысли приходили сами.
София. Её лицо, когда она сказала: «Не разрушай себя ради мечты».
Отец. Его голос: «Северовы не сдаются».
Доктор Семёнов. «Один чемпионат — или вся оставшаяся жизнь».
Телефон завибрировал.