Страница 65 из 69
Глава 42
Выставка, на которую Полина затащила меня силком, открывалась в старом особняке в центре, переделанном под галерею современного искусств. Она была с белыми стенами, высокими потолками и раздвижными стеклянными дверями, выходившими в небольшой сад, где уже цвели пионы и пахло мокрой после вечернего полива землёй.
— Ты должна выйти в люди, — объявила Полина, врываясь в мою новую квартиру с огромным пакетом, в котором угадывалось что-то шелковое и явно не моё. — Ты уже три месяца сидишь дома с котом и учебниками по грудному вскармливанию. Это ненормально.
— Мне нормально, — ответила я, не отрываясь от ноутбука, на котором дописывала исковое заявление очередной клиентке.
— А мне нет, — она вытащила из пакета длинное платье, цвета глубокого индиго, с открытой спиной и струящейся тканью, которая пахла новой жизнью. — Надевай. Я заказала такси.
Я поехала, потому что спорить с Полиной было бесполезно и потому что в какой-то момент я поняла, что ей действительно не нравится смотреть на меня, запертую в четырёх стенах, где единственный живой собеседник рыжий, чихающий кот Барс, который в последнее время спал больше, чем бодрствовал. Он всё чаще смотрел на меня старческими, мудрыми глазами, в которых я читала грусть и какое-то кошачье понимание того, что его время подходит к концу.
В галерее было многолюдно. Мужчины в костюмах, женщины в вечерних платьях, официанты с подносами, заставленными бокалами с шампанским, музыка, приглушённый гул голосов, смех и хлопки пробок. Полина тут же куда-то исчезла, оставив меня одну у входа, а я стояла, сжимая в руке бокал с минеральной водой, и рассматривала картины, развешанные на белых стенах. Это были абстракции, портреты, натюрморты, в которых чувствовалась рука профессионального, но ещё не раскрученного художника.
— Вера? — голос за спиной заставил меня вздрогнуть и я обернулась, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то вниз.
Никита стоял в двух шагах от меня в тёмном костюме, при галстуке, с той самой лёгкой небритостью, которая делала его лицо и мужественным, и немного мальчишеским одновременно. Он улыбался и в его серых глазах плясали огоньки галерейных светильников. Чуть наглые, но без той вынужденной бравады, которая бывает у мужчин, не знающих, как вести себя после случайной связи.
— Никита, — выдохнула я, чувствуя, как внутри поднимается волна давно забытого волнения, от которого пересыхает во рту и немеют кончики пальцев. — Вы здесь… вы тоже на выставке?
— Полина пригласила, — он сделал шаг ближе и я заметила, что его взгляд скользнул вниз, туда, где под тканью платья уже угадывался округлившийся живот. Мои пять месяцев, маленькая, аккуратная выпуклость, которую я перестала скрывать под просторными кофтами. — Она сказала, что будет представлена её работа, и что я должен прийти. Я не знал, что вы будете здесь.
— Я тоже, — я провела рукой по животу, как делала теперь постоянно, сама не замечая этого жеста. — Полина любит сюрпризы.
Мы замолчали и долго смотрели друг на друга в этой тишине, нарушаемой гомоном толпы и далёкими звуками джаза, доносившимися из динамиков. Я вдруг поняла, что не знаю, что сказать человеку, который стал отцом моего будущего ребёнка, но не знает об этом. Или знает? Полина не могла не сказать. Моя сестра была неспособна хранить секреты, особенно такие, от которых могло зависеть чьё-то счастье.
— Вера, — Никита мягко взял меня за локоть, будто боялся, что я растворюсь в толпе. — Я знаю, — сказал он. В его голосе не было паники и того отчаяния, которое я ожидала увидеть. — Полина мне всё рассказала. И я сам догадывался, когда встретил вас в тот вечер. Вы не смотрели на меня как на случайность.
— Она не имела права, — начала я, чувствуя, как внутри поднимается злость на сестру, на её вечное желание устраивать чужие судьбы и раздавать счастье направо и налево, не спрашивая разрешения.
— Имела, — он покачал головой. — Потому что я заслуживал знать. И вы заслуживаете, чтобы кто-то был рядом. Вы не должны проходить через это одна, Вера.
— Я не одна, — я выдернула локоть, чувствуя, как внутри всё кипит. — У меня есть сестра, работа, кот. Я со всем справлюсь.
— Я не сомневаюсь, что вы справитесь, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то тёплое, почти домашнее, чего я не замечала в нём в ту ночь. — Вы самая сильная женщина из всех, кого я встречал. Но сила не значит, что вы должны быть одна. Я хочу быть с вами и с ребёнком. Я хочу взять на себя ответственность за то, что сделал. За то, что мы сделали.
Я смотрела на него, не веря своим ушам. Мужчина, который не знал ни моего отчества, ни моей фамилии до сегодняшнего дня, стоял передо мной в галерее современного искусства и говорил о том, что готов взять на себя ответственность за чужую, по сути, беременность, за чужую жизнь и будущее, которое он не планировал и не выбирал.
— Никита, — я выдохнула, чувствуя, как голос дрожит. — Мы виделись один раз. Только один. Ты не знаешь меня. Я не знаю тебя. Мы не можем… это не может…
— Может, — он взял меня за руку, сжал пальцы и я почувствовала живое тепло. — Мы можем попробовать. Не обещаю, что получится и что мы не расстанемся через месяц. Но я постараюсь быть хорошим отцом для нашего малыша. Я хочу попробовать, если ты дашь мне шанс.
Я молчала, глядя на его руку, обхватившую мою и чувствовала, как внутри прорастает что-то новое для меня, похожее на тот самый росток, который пробивается через асфальт, готовый дотянуться до солнца.
— Ты знаешь, что я адвокат по разводам? — спросила я, поднимая голову и глядя ему в глаза. — Что я видела сотни разрушенных семей, сотни предательств и мужчин, которые обещали быть рядом, а потом уходили к другим?
— Знаю, — он кивнул. — Полина рассказала.
— Знаешь, что я развелась с мужем, который изменял мне полгода с моей клиенткой?
— Знаю.
— Знаешь, что я боюсь мужчин и боюсь им доверять и открываться. Боюсь, что ты тоже уйдёшь, когда станет трудно?
— Знаю, — повторил он и его голос был твёрдым, как скала. — И всё равно хочу попробовать.
Я не ответила, а только улыбнулась. Никита улыбнулся в ответ и в его серых глазах зажглось что-то, отчего у меня перехватило дыхание.
В этот момент из толпы вынырнула Полина, вся сияющая в зелёном платье, расшитом блёстками, с размазанной по щеке краской и той самой беззаботной улыбкой, которую я знала с детства. Она вела под руку мужчину. Высокого, широкоплечего, с тёмными волосами и голубыми глазами, и когда я посмотрела на него, сердце моё пропустило удар.
Он был похож на Максима.