Страница 52 из 69
Глава 34
Я записалась к врачу на понедельник. Не к которому я ходила последние семь лет и который знал меня как жену Максима Градова, известного пластического хирурга, а к чужому, в другую клинику, на другой конец Москвы, где меня никто не знал.
Клиника называлась «Медика» — серая, ничем не примечательная вывеска над входом, тихий двор, где даже птицы, казалось, пели тише, чтобы не беспокоить пациентов, и пластиковые стулья в коридоре, расставленные вдоль стен с казённой аккуратностью. Никакого пафоса, знакомых лиц и никаких случайных встреч с теми, кто мог бы передать привет Максиму или рассказать коллегам, что Вера Соболева ходит по врачам с подозрением на беременность. Идеальное место для женщины, которая не была готова делиться своей тайной ни с кем, кроме белого халата.
Я сидела в очереди, сжимая в руках направление, выданное в регистратуре, и рассматривала женщин, расположившихся вокруг. Они улыбались, разговаривали по телефону, обсуждали коляски, прививки, имена для мальчиков и девочек, делились ссылками на магазины детской одежды и рассказывали о мужах, которые на седьмом месяце всё ещё не научились собирать кроватку.
Я сидела среди них, чувствуя себя самозванкой, пробравшейся на чужой праздник без приглашения. Потому что не знала, хочу ли я присоединиться к их клубу — клубу матерей, которые с первого дня знали, что оставят ребёнка и радовались двум полоскам, которые планировали будущее. Я же смотрела на тест и видела только вопрос, на который у меня не было ответа.
— Вера Львовна? — медсестра выглянула из двери с замусоленным журналом в руках, сверяя список с талонами, которые лежали у неё на столе. — Проходите, доктор вас ждёт.
Кабинет пах спиртом и бумагой. Тем особенным, казённым запахом, который бывает только в медицинских учреждениях и который сразу вызывает в памяти детские страхи перед прививками и уколами. Врачом была женщина лет пятидесяти, в белом халате, застёгнутом на все пуговицы, с короткой стрижкой и усталыми глазами человека, который видел слишком много чужих проблем и научился не пропускать их через сердце. Она смотрела на меня без любопытства и того особенного интереса, который появляется у людей, узнавших в пациенте публичную личность — профессионально, ровно, никак.
— На что жалуетесь? — спросила она, открывая чистую карту и вписывая мои данные с той механической быстротой, которая приходит только с годами практики.
— Задержка, — ответила я, чувствуя, как пересыхает во рту. — Девятнадцать дней. Тесты домашние показали положительный результат. Два разных, из разных аптек, чтобы исключить ошибку.
— Возраст?
— Тридцать пять, — я назвала цифру, которая раньше казалась мне молодой, а теперь вдруг стала почти старческой для того, чтобы в первый раз становиться матерью.
— Беременности раньше были?
— Нет, — я покачала головой. — Ни разу.
— Выкидыши, аборты?
— Нет.
— Хронические заболевания?
Я перечислила: щитовидная железа немного шалит, давление чуть пониженное, но в целом всё в пределах нормы, ничего такого, что могло бы повлиять на вынашивание. Врач записывала, не поднимая глаз, кивая каким-то своим мыслям, и я смотрела на её руки — быстрые, уверенные, знающие своё дело.
— Давайте посмотрим, — сказала она, вставая и поправляя халат. — Раздевайтесь до пояса, ложитесь на кушетку. Я принесу аппарат УЗИ, посмотрим, что там у вас.
УЗИ длилось долго или мне только казалось, потому что каждая секунда растягивалась в вечность, а тишина в кабинете становилась всё тяжелее. Я лежала на спине, глядя в потолок с мелкими трещинами, похожими на карту незнакомой страны и чувствовала, как датчик скользит по животу, смазанный холодным гелем, оставляя липкие, неприятные следы. Врач молча смотрела в экран, что-то щёлкала мышкой, нажимала кнопки на клавиатуре, водила датчиком туда-сюда, изучая чёрно-белое изображение, которое я не могла разобрать, но которое, наверное, говорило ей больше, чем любые слова.
— Ну что? — спросила я, когда молчание стало невыносимым, когда каждая секунда этой тишины казалась ударом под дых.
— Секунду, — ответила она, не отрываясь от экрана. — Дай мне сосредоточиться.
Прошла минута, вторая, третья, я потеряла счёт времени, глядя на врача, которая наконец выпрямилась, вытерла датчик салфеткой и повернулась ко мне.
— Срок пять недель и три дня, — сказала она, ровным голосом, без эмоций. — Плодное яйцо находится в полости матки, расположено правильно, отслаивания нет. Сердцебиение есть, прослушивается хорошо.
— Сердцебиение? — переспросила я, чувствуя, как внутри что-то переворачивается. — На таком маленьком сроке уже есть сердцебиение? Я думала, оно появляется позже.
— Да, — она кивнула, разворачивая экран так, чтобы я могла видеть изображение. — Маленькое, но есть. Видите эту пульсирующую точку? Это сердце. Хороший признак, говорит о том, что эмбрион развивается правильно.
Она показала мне размытую чёрно-белую картинку, как снимок из старого телевизора с плохой антенной, где угадывались только смутные очертания. Маленькая точка, крошечная, почти невесомая, с сердцем, которое уже билось, уже качало кровь и жило своей собственной жизнью, не спросив у меня разрешения.
— Эмбрион соответствует сроку, — продолжала врач, что-то записывая в карту. — Патологий на данном этапе не видно, но окончательные выводы делать рано. Придёте через две недели на повторный скрининг, тогда картина будет яснее.
— Спасибо, — сказала я, садясь на кушетке и чувствуя, как холодный гель стекает по животу, заставляя кожу покрываться мурашками.
— Вы выглядите растерянной, — заметила врач, собирая датчики и убирая их в ящик стола. — Беременность не была запланированной?
— Спираль стояла, — ответила я, вытирая живот бумажным полотенцем, которое она протянула.
— Спираль не даёт стопроцентной гарантии, — она пожала плечами, как человек, который говорит об очевидных вещах. — Вы это знаете. Ни один метод контрацепции не даёт полной защиты, кроме полного воздержания. А в вашем возрасте и при вашем состоянии здоровья такие случаи не редкость.
— Знаю, — я кивнула, вставая и начиная одеваться. — Но надеялась, что меня минует этот процент вероятности. Что я окажусь среди девяноста девяти, а не среди одного.