Страница 5 из 43
— Мне не нужна поддерживающая речь.
— Хорошо. Тогда только практическое. Ваш номер входил в свадебный пакет, но вы от него отказались. Он свободен до полудня. На стойке дадут ключ.
— Я собиралась вернуться домой.
— Ваш муж там?
— Не знаю.
— Тогда тем более решайте сами. Номер уже оплачен, это не услуга от меня.
Он произнес последнее предложение спокойно, будто заранее понимал, что именно я стану оспаривать.
— Вы всегда так разговариваете с гостями? — спросила я.
— Только с теми, кто пытается после двух часов ночи сесть за руль, потому что считает отдых чужой помощью.
— Я не пила.
— Я тоже. Но это не значит, что мы оба сейчас достаточно бодры для дороги.
Внизу хлопнула дверь, затем стихли шаги. Сотрудники закончили убирать зал. Отель переходил к обычной ночной тишине, а моя жизнь еще продолжала шуметь внутри.
Телефон завибрировал.
«Надеюсь, ты не стала устраивать Алисе допрос. Утром приеду домой. Обсудим все спокойно», — написал Виктор.
Я перечитала сообщение дважды. Не потому, что не поняла. Он уже назначил мне роль: женщина, которая устраивает допрос, пока он стремится к спокойствию.
Следом пришло второе:
«Киру не впутывай. Решение принял я».
— Вам нужно ответить? — спросил Константин.
— Нужно сначала понять, кому.
— Мужу?
— Человеку, который уверен, что все еще определяет правила разговора.
Я набрала: «Алиса увидела видео от гостей и задала прямой вопрос. Я сказала правду. Утром приеду за документами. Спокойствие не означает, что я соглашусь на твои условия».
Палец задержался над кнопкой отправки. Раньше я перечитала бы сообщение, убрала резкость, добавила предложение о том, что не хочу скандала. На этот раз отправила как есть.
— На стойку направо, — сказал Константин. — Если выберете номер.
— А если дорогу?
— Тогда попрошу охрану открыть ворота. Выбор не имеет смысла, если признают только удобный ответ.
Он ушел к лестнице, не проверяя, что я решу.
Я спустилась в пустой холл. За стеклом темнело озеро, на террасе рабочие уже сложили стулья. Еще утром я приехала сюда женой Виктора Лаврова, матерью невесты и хозяйкой студии, которая не имела права допустить ни одной ошибки. Теперь из этих трех определений достоверными оставались два.
На стойке лежал конверт с моим именем. Внутри была карта от номера и стандартная памятка для гостей. Никакой записки.
Я взяла ключ.
В номере сняла платье, повесила его на спинку кресла и достала из кармана кольцо. На тумбочку класть не стала. Убрала в отделение сумки вместе с запасными шпильками и чеком за ленты. Не символ и не проклятие, а вещь, которую позже придется решить, куда деть.
Виктор больше не писал.
Я открыла банковское приложение и впервые за много лет посмотрела не общий остаток семейных расходов, а только на свои счета. У студии был резерв на два месяца аренды и зарплаты. На личном счете — сумма, которой хватило бы на несколько недель обычной жизни, если не платить за новое жилье. Я не была беспомощной, но и свободной себя назвать не могла.
Потом составила короткий список: документы на квартиру, свидетельство о браке, договор аренды студии, личные вещи, независимая оценка жилья. Последний пункт появился раньше, чем Виктор успел показать предложение. Я уже знала: его спокойствие будет иметь цену, рассчитанную в его пользу.
Утром Алиса пришла ко мне в половине девятого. Глаза у нее были красными, но говорила она твердо.
— Мы уедем. Илья сказал, что иначе папа украдет у нас еще и эти дни.
— Илья прав.
— Я не хотела обвинять тебя ночью.
— Хотела. И имела право злиться.
— Но не на тебя.
— Иногда человек злится не по адресу, потому что правильный адрес слишком больно произносить. Главное — потом исправить.
Она села рядом со мной.
— Ты будешь жить дома?
— Сегодня заберу документы и посмотрю, что предлагает отец. Дальше решу.
— Позвони мне после разговора.
— Позвоню. Но не буду пересказывать каждую фразу. Это наш развод, а не твоя работа.
Алиса кивнула и вдруг прижалась ко мне, как в детстве. Я обняла ее. Мне хотелось задержать дочь, попросить не уезжать, сказать, что я не знаю, как войду в квартиру, где вчера еще жила моя семья. Вместо этого я отпустила ее первой.
У двери она обернулась:
— Мам, ты ведь не одна?
Я подумала об Оксане, которая наверняка уже открыла студию. Об Илье, не ушедшем от трудного разговора. О Константине, принесшем ключ без записки. Но ответила иначе:
— Даже если рядом никого не будет, я у себя есть.
После ее ухода я собрала вещи и спустилась. Константин разговаривал с администратором у стойки. Увидев меня, он только спросил:
— Кофе или дорога?
— Дорога.
— Ворота открыты.
Он не пожелал мне удачи. И я была ему за это благодарна. Удача требовалась там, где исход зависел от случая. Я ехала домой не за случаем и не за разрешением Виктора.
Я ехала за тем, что принадлежало мне.