Страница 4 из 43
Глава 2. После последнего гостя
В коридоре второго этажа было тихо. Из-за двери номера молодоженов не доносилось ни музыки, ни голосов. Я постучала и сразу услышала шаги.
Открыл Илья. Он успел снять пиджак и галстук, но все еще был в свадебной рубашке. На лице не осталось ничего от жениха, который час назад смеялся у озера. Передо мной стоял мужчина, не знающий, как защитить жену от ее собственной семьи.
— Она ждет вас, — сказал он.
— Ты можешь остаться.
— Сначала спросите Алису.
Он отступил. Дочь сидела на краю кровати, обхватив себя руками. Платье лежало на кресле, аккуратно собранное, туфли стояли рядом. На Алисе был светлый гостиничный халат, волосы она распустила. Телефон лежал на покрывале экраном вверх.
— Кто она? — спросила дочь, едва я вошла.
Я закрыла дверь.
— Кира Малышева. Они с папой работают вместе.
— Я знаю, как ее зовут. Папа представлял. Кто она ему?
Я села в кресло напротив. Между нами оставалось меньше двух метров, но впервые это расстояние казалось необходимым. Мне хотелось подойти, обнять Алису и сказать, что ничего страшного не произошло. Так я делала, когда она падала с велосипеда, получала первую двойку и плакала после ссоры с подругой. Теперь ложь не могла стать утешением.
— У них отношения с февраля, — сказала я. — Сегодня папа сообщил, что хочет развода.
Алиса не заплакала. Она посмотрела на Илью, словно проверяла, слышал ли он то же самое.
— Сегодня?
— Между церемонией и ужином.
— Он привез любовницу на мою свадьбу и только потом сказал тебе?
— Да.
Илья сел рядом с женой, но не коснулся ее, пока она сама не взяла его за руку.
— Почему ты ничего не сделала? — спросила Алиса.
— Что именно?
— Не выгнала ее. Не сказала мне. Ты весь вечер ходила по залу, улыбалась гостям, поправляла цветы. Я смотрела на тебя и думала, что все хорошо.
В ее голосе было обвинение, но за ним стояло другое: если мать знала и продолжала работать, значит, любой счастливый момент можно сыграть. Даже ее свадьбу.
— Когда я узнала, вы уже были мужем и женой, — ответила я. — Я могла остановить ужин, собрать родственников и сделать поступок отца главным событием вечера. Не захотела.
— Ты решила за меня.
— Да. На несколько часов решила. Я хотела, чтобы у тебя остались первый танец, торт и фотографии, на которых люди смотрят на вас с Ильей, а не друг на друга в ожидании скандала.
— А теперь у меня останется видео, где папа гладит ее по плечу.
— Это сделал он, не я.
Алиса резко встала и подошла к окну.
— Вы знали раньше?
— Нет.
— Но у вас же были проблемы.
— Были расстояние, его опоздания и разговоры, которые мы откладывали. Я не знала о Кире.
— Я спрашивала тебя месяц назад, почему папа не приехал на примерку. Ты сказала, что у него работа.
— Он так сказал мне.
— И ты поверила?
Вопрос ударил точнее, чем если бы дочь назвала меня глупой. Я вспомнила все вечера, когда Виктор писал, что задержится, а я ставила его тарелку в холодильник. Ни одного доказательства у меня не было. Были только мелочи, которые теперь складывались в понятную картину. Но знание задним числом не делало меня виновной в его лжи.
— Я доверяла мужу, — сказала я. — Это не преступление и не повод стыдиться. Обманывал он.
Алиса отвернулась к окну.
— Я не знаю, что теперь делать.
— Сегодня ничего. Вы поженились. Это ваш вечер.
— Уже утро.
— Тем более. Поспите. Завтра решите, хотите ли вы уезжать по плану или остаться.
Они собирались провести четыре дня в небольшом доме на другом берегу озера. Не дальнее путешествие, а короткая тишина после месяцев подготовки.
— Как я уеду и оставлю тебя одну? — спросила дочь.
— Так же, как собиралась до поступка отца. Я взрослая, Алиса. Мне больно, но мне не нужен дежурный возле кровати.
Она повернулась. Теперь в ее глазах стояли слезы.
— Ты его простишь?
Я могла ответить сразу, чтобы успокоить ее определенностью. Но сегодня за нас уже приняли достаточно решений.
— Я не знаю, какие документы он приготовил и что собирается предложить. Знаю только, что прежнего брака больше нет. Даже если он завтра скажет, что передумал.
— Но вы двадцать шесть лет вместе.
— Поэтому одного слова «прости» будет еще меньше, чем если бы мы прожили год.
Илья наконец вмешался:
— Алиса, твоя мама права. Мы не обязаны решать это сейчас.
— У тебя все просто, — отрезала она. — Твой отец никого не привез.
Он побледнел, но голос сохранил ровным.
— У меня не просто. Моя жена плачет в нашу первую ночь, и я не могу за нее исправить то, что сделал ее отец. Но если ты хочешь злиться, злись на меня тоже. Я останусь.
Алиса закрыла лицо ладонями. Илья поднялся, обнял ее, и на этот раз она не отстранилась.
Я сидела напротив и понимала, что мое присутствие больше не помогает. У них начинался первый трудный разговор в браке. Я не имела права превращать дочь в свою опору и одновременно мешать ей опереться на мужа.
— Я буду внизу, — сказала я. — Позвоните, если понадоблюсь.
Алиса опустила руки.
— Мам.
— Да?
— Не пиши ничего в сети. И не звони бабушке до завтра. Я не хочу, чтобы все обсуждали мою свадьбу.
Первая просьба дочери после известия об измене отца касалась моего молчания. Я почувствовала знакомое желание пообещать все, лишь бы ей стало легче.
— Сегодня не буду никому звонить, — сказала я. — Но скрывать развод и врать родственникам я не стану. Мы обсудим это завтра.
Она кивнула, хотя мой ответ ей не понравился.
В коридоре меня ждал Константин. Он стоял у окна и просматривал сообщения на телефоне. Когда дверь закрылась, он убрал его в карман.
— Как Алиса?
— Злится на нас обоих. На отца за измену, на меня за то, что не остановила свадьбу.
— Илья рядом.
— Я видела.
— Он умеет оставаться, когда разговор неприятный. Это полезнее многих свадебных клятв.
В его словах не было попытки похвалить собственного сына. Он просто называл поступок.
— Вы знали о Кире? — спросила я.
Константин ответил не сразу.
— Я видел ее впервые. Но во время ужина понял, что она приехала не как коллега.
— Все поняли, кроме меня.
— Вы поняли, как только увидели достаточно. Не надо приписывать себе обязанность заранее угадывать чужую ложь.
Похожую фразу я сказала дочери несколько минут назад. От другого человека она прозвучала убедительнее, и это меня рассердило.